1966

      Ташкент. 1966 год.

      Через полуразрушенную, когда - то бывшей улицей с каменным настилом, разметая и поднимая клубы густой пыли, проехала грузовая машина гружённая обломками, старыми глиняными кирпичами и с остатками загнивших камышей, что служили  некогда крышей и кровом над головой. По краям дороги и на самой обочине трудились молодые парни, мешая цементный раствор. Другие парни и девушки расторопно таскали в железных оцинкованных ведрах воду из водопроводной трубы, где широким напором и без возможности закрыть, так как ручка регулировки была безнадежно сломана, лилась потоком, разбрызгиваясь и создавая радужные картины под лучами солнца, чистая вода. А кто - то уже хватал строительные носилки для выноса из полуразрушенных глиняных домов остатки обломков и мусора, что бы заполнить кузов очередного грузовика. Невдалеке, в том же квартале работали экскаватор и грейдер, выравнивая остатки, когда – то былой ветхой жизни. Неожиданно жаркая погода, которая выдалась в этот майский день, создавала радостное настроение, мотивируя трудящихся в предвкушении светлого будущего, по меркам того времени. Суета, сопровождаемая с задорным энтузиазмом, придавала силы и энергию, с которой шла большая стройка. Эта огромная  стройплощадка развернулась не только на этой улице, она раскинулась по всему городу, который успел пострадать от внезапного и разрушительного землетрясения. С каждым новым днём, ряды каменщиков, штукатуров, строителей, архитекторов и просто неравнодушных помощников, пополнялись новоприбывшими из разных союзных республик огромной и мощной страны под коротким, но весьма грозным названием, которое скрывалось под аббревиатурой СССР. Неожиданный и весьма разрушительный природный катаклизм, сумел объединить в общих усилиях нисколько политических оппонентов, сколько простых и рядовых граждан проживающих в далеких краях от Ташкента и примчавшихся по первому зову о постигшей беде, таких же, как они простых людей. Это природное явление стало поводом для грандиозного и масштабного изменения облика столицы Узбекистана из заполненного большинством старыми кибитками, которые когда-то строили по старинке из глиняных кирпичей смешанной соломой в современный ультрамодный образец урбанизма.

По одной из разрушенных и некогда бывших центральных улиц, команда молодых комсомольцев, перетаскивала уцелевшую библиотечную мебель на улицу, под свежепостроенные на скорую руку брезентовые навесы, стараясь сохранить от возможных повторений капризов природы. Молоденькая худенькая девушка с огромным креслом в руках, появилась из здания, когда - то бывшей библиотеки и с большим трудом поднимая свою ношу, направилась к ближайшему навесу под огромным дубом. Издалека её можно было принять за подростка. Выглядела она так, за счёт худобы и щуплого личика, что придавал ей вид школьницы, хотя в реальности она успела окончить университет и ждала направление для своего назначения к первому месту работы. Дотащив огромное кресло до навеса, она почувствовав усталость, уселась на него и начала поправлять пёструю косынку на голове, как  вдруг заметила через потрескавшуюся асфальтовую дорогу, рослого парня в голубой рубашке и в тюбетейке, который помогал молодой мамаше с четырьмя детьми, перетаскивать коляску с пятым малышом, через арык с резво бегущим течением прозрачной воды. Она вдруг, ощутив радость, при внезапном появлении знакомого лица, закричала, подняв в приветствии руку наверх и начала махать.

— Мадхмуджан! Махмуд!

Парень, который уже успел перенести коляску, поднял голову и заметил девушку, которая радостно улыбалась, тоже удивлённо улыбнулся. Ответив ёмким "пожалуйста", на благодарность многодетной мамаши сквозь крики сорванцов, он направился под тенистый навес, под которым была сложена дюжина больших шкафов, с десяток рабочих письменных столов и немереное количество стульев. Сквозь снующую с поклажами молодежь, он пробрался к большому креслу.

— Венера! Ты ли это?! Привет. Ну как ты? Не ожидал тебя здесь увидеть.  — сказал опешив Махмуд, явно выдавая свою радость. После катастрофы, участь однокурсников, которые проживали или оставались при кафедре в Ташкенте, волновала его. Из - за неразберихи и суматохи, о судьбе многих из них, было неизвестно.

— Махмуджан, ты - то сам как? Как твои родные? Все хорошо? На прошлой неделе, я посетила наш факультет. Спрашивала о ребятах, многие перебрались в Чирчик. Дипломные работы перенесли на будущий год. Спрашивала о тебе. Никто ничего не знает.  —  говорила взволнованно Венера. Посмотрев в ясные глаза Махмуджана, она тихо спросила:

— Ты слышал про Салиму?

— Нет. А что с Салимой? Она цела? Что произошло?  —  спросил Махмуджан, предчувствуя беду

— Её дом был полностью разрушен, не выдержав толчков. Ты же знаешь, было раннее утро. Многие не выжили. А её тело так и не нашли.

Махмуд застыл, услышав трагическую новость. Салима! Милая и задорная Салима! Как же так? Это уже вторая плохая новость, которую он услышал за сегодня. Первая новость заключалась в том, что в его родном городке, что находился в тридцати километрах от Ташкента, тоже одновременно произошло небольшое землетрясение и по слухам, так же были разрушены множество зданий, были пострадавшие.  Это что, зона охвата катаклизма? Тогда почему нет таких - же серьезных последствий в том же самом городке Чирчик? Вопросы машинально возникали в голове у Саидумарова. Изучение тектонических плит в стране было пока что на зачаточном уровне. Махмуд боялся услышать о гибели своих близких в городке. Но связи с городком Мехрикан у него не было и приходилось уповать на удачу и надеяться, что никто из них не пострадал. Внезапно, кто - то дёрнул его за рукав сорочки. Парень обернулся и увидел перед собой худого человека в оборванной и потрепанной тельняшке. Исхудавшее и заросшее щетиной лицо, было покрыто ранними морщинами, что говорило о том, что человек  злоупотреблял курением и алкоголем. Его прозрачные рыбьи глаза, вяло смотрели снизу в верх, на высокого и рослого Махмуджана.

— Слышь, парнишка, рубль не подкинешь?

Махмуда удивила сама неуместность вопроса и наглый тон в данной ситуации, выбив все мысли и чувства из колеи. Проситель, был ниже ростом и едва шатаясь, неуверенно стоял на ногах. Мгновенно заполонивший запах тяжелого перегара, сильно ударил в нос беседующих молодых людей.

— Дядя Саша, хватит. Я вчера тебе дала рубль.  —  внезапно вмешалась Венера.

— Ты его знаешь?  —  удивленно спросил Махмуд.

— Это местный маргинал, с которым я вчера неожиданно для себя познакомилась. —  сказала строго Венера и нарочито громко добавила:

— И вчера, я уже дала ему рубль!

— Ладно, ладно. Ты уже дала мне рубль. Не спорю. Ну может глубокоуважаемый молодой человек тоже захочет мне помочь?  —  дяде Саше явно не понравилось вмешательство Венеры, но он все таки сделал попытку.

— Хорошо дядя Саша, я помогу вам материально...

Худющий маргинал расплылся в улыбке, но довольный вид сразу был стёрт следующей фразой Махмуда:

— Но, вы должны помочь ребятам перетаскать всю оставшуюся мебель из этого здания.

Качаясь, но всё - же с твердым голосом дядя Саша сказал:

— Договорились! Но деньги вперёд!

— Деньги я оставлю Венере. Как только вы поможете им и доделаете работу до конца, она сразу вручит вам ваше вознаграждение.  —   сказал Махмуд, давая понять, что разговор окончен. Дядя Саша отошел, что - то бормоча про нынешнюю молодежь и неуважение к старшим.

Венера оглядываясь на сутулую фигуру маргинала, вновь обратилась к Махмуду, поняв, что тот спешил и торопился уходить.

— Махмуджан, ты не пропадай. Надеюсь увидимся на кафедре. И если сможешь, заглядывай к нам в палаточный городок на Хадре. Нас попросили съехать из дома, так как тот в аврийном состоянии. Так что, мы пока живём там.

Махмуд вытащил из кармана брюк тонкую стопку денег, отсчитал четыре четвертака фиолетового света и передал купюры девушке, а затем сказал:

— Обязательно загляну. Ты береги себя Венера. Я очень хотел бы с тобой поговорить как - нибудь. Если бы не это событие, может всё могло быть по другому. А сейчас, я действительно тороплюсь.

Он на какой то миг нежно сжал ладонь девушки и отпустив, побежал в сторону центрального перекрёстка. Венера, стояла улыбаясь и смотрела вслед уходящему парню. Если бы в этот момент кто - нибудь находился рядом с девушкой, то заметил бы влажность и грусть в её глазах. В какой - то миг, парень остановился и обернувшись, словно зная, что Венера всё еще за ним наблюдает, помахал ей рукой и быстро исчез за поворотом.

      Нетвёрдыми шагами она подошла к шкафу и достала глубокую миску. Шум детворы во дворе привлёк ее внимание, и она осторожно открыв занавеску, посмотрела на улицу. Яркий полуденный солнечный свет, осветил кухню, подчеркнув ветхость и убогость старого комода, выявив на обозрение трещины допотопного мозаичного кафеля, которому было, наверное, уже лет сто. Поставив засаленный чайник на печку, пожилая женщина прошла в такую же обветшалую соседнюю комнату, служившей для неё и гостиной и спальней, а так же порой и кабинетом. Женщина выглядела как часть этого доисторического интерьера и будто  дополняла её, образовав единую картину древности и одряхления. Она не торопясь накинула на свой изношенный домашний халат, лёгкую кофточку и направилась в угол комнаты. Там, ближе к стене, находился вход в подвал. С миской в руках она открыла створку подпола, которая яростно заскрипела, угрожая рассыпаться. Но крепкие, хоть и старые сосновые доски, ещё были пригодными, не смотря на торчащие в разные стороны ржавые головки гвоздей. По сути сейчас, ей миска была не нужна. Миска должна была составить часть антуража и прикрытия, если кто - нибудь из любопытных или заботливых соседок внезапно решат к ней заглянуть. Она всегда может сказать, что спустилась в подвал за луком или прихватить с собой на вверх, пару картофелин. Подпол в отличии от комнаты и кухни, был ухожен и заботливо убирался каждую неделю. Здесь не было непрошеных гостей в виде мышей или каких - то других насекомых. Здесь было сухо, чисто и уютно. Не считая одного стеллажа, который расположился у дальней стены, здесь ничто не указывало, что это складское или подсобное помещение. Здесь не было садовых или же слесарных инструментов, старых лыж и даже сундуков со старым хламом. Единственный аксессуар, который сочетался со словом «подпол», это был тот самый стеллаж. На полках ровненькими рядами стояли банки с солениями и несколько банок с вареньем. В картонных контейнерах хранились картошка и лук. Остальное пространство занимали стопки газет, журналов и несколько десятков книг. Это была комфортная по современным меркам комната. Здесь помимо встроенных полок, удобно расположился диван, комод и рабочий письменный стол, что говорило о том, что хозяйка часто проводила здесь время. Поставив миску на стол и подойдя к дальнему стеллажному ряду, женщина толкнула ногой незаметный выступ, который выпирал с боковой  стойки. Медленно и плавно последний ряд этажерки отошел в сторону, образовав аккуратный проем. Сразу же внутри потайного помещения, автоматически загорелись современные лампы дневного света, тем самым озарив фиолетовым ярким оттенком часть  подвального помещения и открывая символический проход из прошлого в будущее, будто бы приглашая на борт космического корабля. Такая метаморфоза не могла быть случайной в жизненных и бытовых условиях обычной учительницы английского языка, которая была на пенсии уже лет пять. Она жила двойной жизнью слишком давно, путаясь иногда в реальности и пытаясь понять, какая же из этих двух сторон её жизни была настоящей. Но опыт прожитых лет, мудрость, нажитая сложными ситуациями на грани жизни и смерти всегда указывали правильную для неё позицию. А то, что моральная сторона выбранной позиции была чудовищно тёмной, её как - то не смущало. Она до недавних пор, считалась спящим агентом крупнейшего подпольного синдиката, который существовал целое столетие и мог влиять не только на политику многих государств, проводя свою линию, но и мог регулировать жизненно важными решениями на планетарном уровне. Члены этой организации состояли на службе, почти во всех властных структурах ведущих стран с передовыми технологиями и мощнейшим военным потенциалом. Организация могла не только устроить переворот или революцию, в какой либо стране, но и могла менять президентов и премьер - министров по своему усмотрению. Вторая мировая война, внесла веские коррективы в работу организации, усилив контроль над странами с перспективой развития политики диктатуры. Конфликт интересов спецслужб разных стран, вынудили руководителей организации к глобальному поиску альтернативных методов развития нынешней человеческой цивилизации. Агент с кодовым именем "Табита", была продуктом именно такого конфликта. Работая на разведслужбу одной из высокоразвитых стран, к концу войны, она была перевербована «синдикатом» для других, более таинственных и мистических целей. После социалистической революции, которая произошла в России, а в дальнейшем и в колониальных близлежащих странах, «синдикату» случайно стало известно об одном аномальном явлении, которая в секретных донесениях обозначалась под словом «окно». Судя по скудным свидетельским показаниям, которые дошли до аналитиков организации, речь шла о космическом временном разломе. Иными словами, это была червоточина, которую создали рукотворно, известие об этом ввело многих из них в шок, а некоторые посчитали информацию недостоверной. В одном из отчетов агента, который был внедрён в состав большевицкой организации Республики Туркестан, а ныне это была территория Узбекской ССР, сообщалось, что на глазах множества свидетелей, во время побега от красноармейцев, человек совершив некие манипуляции внутри своей лаборатории, открыл временной разлом и исчез в нём. После его исчезновения, червоточина так же была моментально деактивирована, что указывало о контролируемом управлении разломом извне. Дальнейшее изучение места аномалии не принесло никаких результатов. «Синдикат» обнаружив это место, выслал к месту дислокации двух агентов, для последующего изучения и долгосрочного ожидания в надежде активации «окна». В течение многих лет, агенты слились с окружающим обществом и успешно адаптировались в социуме. Со временем пришлось отзывать агентов в связи с их преклонным возрастом и неэффективностью. Было решено высылать им на замену опытного молодого агента «Табиту». По сути, для неё это была ссылка, как долгосрочный отпуск и испытательное место. С аналитиками «синдиката», у которых были длинные руки, она спорить не хотела. Задание, оно и есть задание, вне зависимости от условий, да и ежегодные отчисления крупной суммы на её банковский счёт, оказались весомым аргументом. Локация, в которую она была выслана, оказался тихим и провинциальным городком, где жизнь текла спокойно и умеренно. Она постепенно влилась в размеренную жизнь городка. С мастерски подделанными документами, она устроилась на работу в обычную школу преподавать английский и немецкие языки, так как владела ими в совершенстве. Её единственная миссия заключалась в том, что бы следить за местом аномалии и определять возможные физические изменения или отклонения связанные с «окном», а так же выявлять возможных  конкурентов из других спецслужб, а так же любопытствующих, кто возможно владел хоть толикой информации. После долгих лет ожидания вокруг аномальной зоны, агент скрупулёзно вела отчёты и наблюдения. События, произошедшие в тот период, были забыты или проигнорированы из - за давности лет. Территория бывшей лаборатории, долгие годы была заброшена, а в дальнейшем разделена и передана частным лицам в собственность. В данный момент это место было застроено под махаллю со звучным названием Гульшан. На участке с территорией, где когда то находилась  лаборатория, в данный момент проживал потомок того самого учёного, который якобы создал аномалию. Семья Саидумаровых до недавних времён состояла из двух членов семьи, а именно из отца и сына. Но после долгой болезни и в дальнейшем и смерти сташего Саидумарова, владельцем этого участка и дома на его территории остался единственный сын и прямой наследник, который учился в аспирантуре Ташкентского Института Прикладной Физики, Саидумаров Махмуд. «Табита» знала эту семью давно и даже дружила, с тех пор как поселилась на этой улице. Для всех, кто её знал в этом городке, она была Хайри Исхаковна, или просто тётушкой Хайри. Милая и добрая тётушка Хайри, всеми любимая и уважаемая. Одинокая тётушка Хайри, так как её муж погиб на фронте. Такова была легенда.

Спустившись в подвал и войдя в секретный бункер, она включила ультрасовременный передатчик, который два месяца назад передал ей связной, которому каким - то чудом удалось доставить новейшую технику. Приближалось время радиосвязи с  «центром»  и у агента «Табиты», была срочная информация. В последнее время молодой Саидумаров активизировался и добыл сведения полувековой давности о своем дедушке. Она знала, что Махмуд переписывался с архивами и отсылал запросы в разные исторические сообщества и организации. Его старания частично увенчались успехом, но самая главная опасность заключалась в том, что Махмуд узнал об аномальном явлении, произошедшем в далёкие годы. «Синдикат» был заинтересован в сведениях, которые добыл молодой Саидумаров и они хотели узнать степень его осведомлённости. Внезапная катастрофа, произошедшая в Ташкенте, немного отодвинула планы «синдиката» на молодого аспиранта на неопределенное время. Тетушка Хайри не знала, что ей делать. Если Махмуд слишком близко подойдет к тайне об аномалии, «синдикат» может потребовать устранения или даже полной ликвидации лишнего свидетеля, устроив всё, как несчастный случай. Но на последнем сеансе связи, вместо радикальных мер, «синдикат» потребовал завербовать молодого физика. Сейчас сидя в бункере, Табита ждала последних указаний для вербовки Махмуда.

      Дорога до Мехрикана не заняла много времени. Водитель попутного самосвала, который ехал за щебнем, подобрал рослого парня в голубой рубашке и согласился подбросить до городка. После смерти отца, Махмуд не часто заезжал домой. Он практически остался один и в Мехрикане его ждал пыльный одинокий двор и запущенный сад. После землетрясения в столице, парень оказался в центре печальных событий. Он со студентами и преподавателями кафедры, помог перевезти оборудование во временное здание института, которое выделили в Чирчике. Институт полностью с остатками уцелевшей мебели и лабораторным оборудованием, переехал в ныне созданный «Институт Ядерной Физики». Он как молодой аспирант и гениальный в будущем учёный, не мог остаться в стороне, в такое трудное и переломное время. Кандидатская диссертация, временно была отложена. Ему никак не удавалось освободиться и наведаться домой в Мехрикан. Лишь вчера побывав дома у профессора Вальдмана, он услышал о небольшом бедствии в своем родном городке. Так как профессор был его научным руководителем, а так же его учителем и единомышленником, последний настоял, что бы Махмуд съездил домой. Арсений Вениаминович Вальдман, был академиком и одним из ведущих учёных и специалистом в области прикладной и ядерной физики. Сам Курчатов был у него в приятелях, временами названивал ему и при случае советовался с ним. И такой великий человек, просто настойчиво приказал Саидумарову бросить всё и ехать домой, отдохнуть и отоспаться.

— Всё Махмуджан! Езжайте голубчик, до дому! Отдохните и приведите мысли в порядок. Без вас мы здесь справимся! После смерти отца, вы так и не были дома. Так что, дорогой мой, нельзя забывать о своих корнях.

      Открывая старенькие деревянные ворота, что были просто подвязаны стальной проволокой, и входя во двор, он ожидал увидеть что угодно, но то что он увидел, удивило и насторожило его. Двор был чисто выметен, полит водой и в этот жаркий день, чувственный запах земли, вскружил голову парню. Садик, который был в последний его визит, окончательно запущен, расцветал и благоухал зеленью. Свежие бутоны роз, разноцветной радугой под бликами лучей солнца, радовали взгляд. Чинара в глубине сада, которую ещё в юности посадил отец, в последний раз была буйно разросшейся и ветви которой, готовы были разрушить соседскую стену, была аккуратно подпилена, и были удалены лишние ветки и сучья. Он вспомнил слова отца, который сказал тогда на его вопрос об этой чинаре:

— Папа, а почему ты посадил чинару, на это место? Сюда можно было посадить какое - нибудь плодоносное дерево. Яблоню или лучше черешню. Что толку от чинары?

— Дерево, оно как память об ушедших. А чинара память о твоём дедушке. Он погиб на этом месте. А почему чинара, ты спрашиваешь?

Отец усмехнулся и продолжил, поглаживая сынишку по голове:

— Отцу нравились чинары. Их листья. Ты, обращал своё внимание когда - нибудь на листья чинары? Они как человеческие ладони. Они тянуться к тебе, будто хотят обнять.

Почему – то, он вспомнил тот разговор с отцом, из детства. Уют и чистота, заполнили этот клочок его юности. Здесь явно, кто - то жил и потратил немало трудов, что бы привести двор и сам дом в порядок. Махмуд в потрясении оглядывал двор, поставив на землю, тут же под ноги свой незатейливый вещмешок и толстый портфель с научными изысканиями. Вдруг, позади за спиной, он услышал молодой мужской голос:

— Здравствуйте, Махмуд Ака.