23 - 25 января 2006 г. на базе Алтайского государственного университета прошла Всероссийская научная конференция "Западная и Южная Сибирь в древности", посвященная 60-летнему юбилею известного археолога, профессора Ю. Ф. Кирюшина.

На конференции работало несколько секций. Автор обзора сконцентрировал свое внимание на одной из них, имеющей отношение к профилю журнала. На секции "Древности Евразии" обсуждались доклады по археологии зарубежного Востока. Наибольшее внимание привлекло выступление А. А. Ковалева (НИИ комплексных социальных исследований, Санкт-Петербург) "Чемурчекский культурный феномен". Под этим названием автор предлагает объединить ряд памятников эпохи ранней бронзы Центральной Азии. По его мнению, можно проследить определенное единство населения Джунгарии и Монгольского Алтая за счет компонента, привнесенного на эти территории мигрантами из Западной Европы не позднее середины 3-го тыс. до н. э. Прообразы погребальных сооружений чемурчекской культуры А. А. Ковалев видит в "коридорных гробницах" Франции; там же (в Лангедоке) им выделены каменные статуи эпохи энеолита, послужившие основой для иконографии чемурчекских скульптур. Двигаясь с запада на восток, "мигранты" впитывали достижения культур Восточной Европы, Ближнего Востока и Средней Азии и, в свою очередь, транслировали их обитателям лесостепной зоны Сибири. Изобразительные приемы чемурчекцев оказали воздействие на формирование окуневского и карасукского искусства; прослеживается и связь их с сейминско-турбинской традицией.

Возражения участников дискуссии по докладу А. А. Ковалева в основном сводились к тому, что сам по себе чемурчекский материал пока еще не очень значителен и не позволяет делать столь однозначные и масштабные выводы.

В докладе С. Л. Комиссарова (ИАЭТ СО РАН, Новосибирск) подвергнуто критике выделение в китайской археологии так называемой культуры сыба на территории Западной Ганьсу. На деле публикуемый инвентарь представляет собой набор различных по дате и происхождению бронзовых изделий, для которого еще предстоит выполнить корреляцию с погребальным обрядом и керамическим комплексом.

Заметный интерес вызвало сообщение П. В. Мартынова (Новосибирский гос. ун-т) о культуре цюйгун в Центральном Тибете. Автор вслед за китайскими коллегами отнес ее к позднему неолиту, который на завершающем этапе переходит в эпоху раннего металла. Ее изучение существенно обогащает наши знания об автохтонном компоненте в формировании тибетского этноса, поскольку уже на поселении Цюйгун выявлены такие этнически значимые элементы материальной и духовной культуры, как выращивание голозерного ячменя, доместикация яка, почитание грифа и обезьяны.

В ходе дискуссии большинство специалистов предложили отнести культуру цюйгун к эпохе бронзы.

Ряд докладов был представлен в стендовой форме. А. А. Вареное (ИАЭТ СО РАН, Новосибирск) предложил памятники цинлунского типа с "карасукскими" ножами, сконцентрированные в провинциях Хэбэй и Ляонин, датировать поздним этапом династии Шан-Инь (реально XII-XI вв. до н. э.). Тот же автор представил еще один доклад на семинар "Теория и практика археологических исследований", проходивший в рамках конференции. В нем он обобщил материалы по памятникам шилоуского типа (на территории провинций Шаньси и Шэньси). По набору бронзовых сосудов и оружия их удалось связать с иньским комплексом, а по находкам "карасукских" ножей - синхронизовать с упомянутой выше цинлунской группой.

Н. Ю. Тимолянова (Новосибирский гос. ун-т) исследовала изображения пещерного храма Чалалуфу в Лхасе. Храм был построен в середине VII в., хотя размещенные там скульптуры создавали и позднее, вплоть до XV-XVI вв. В стилистике изображений преобладает влияние Гандхары, которое осуществлялось, скорее всего, через Непал (хотя нельзя исключить и "кружной путь", через Среднюю Азию и Восточный Туркестан).

В сообщении А. Я. Щетенко (ИИМК РАН, СПб.) фигура возничего на бронзовой модели колесницы, запряженной быками, из клада в Даймабаде (штат Махараштра) определяется как изображение ведийского бога Пушана. Тем самым убедительно доказывается его постхараппская хронология; однако предлагаемая датировка в рамках XIV-VII вв. до н. э. настолько широка, что утрачивает практический смысл.

В докладе В. Д. Кубарева (ИАЭТ СО РАН, Новосибирск) представлены новые находки петроглифов из Хар-Чулуу (Монгольский Алтай).

стр. 182

Наибольшее внимание привлекает композиция из более 60 выбитых фигур людей и животных, соединенных между собой "линией жизни". Исходя из распространенности изображений стилизованных оленей как на монгольских петроглифах, так и на оленных камнях (возраст которых может быть на несколько столетий древнее принятых дат), автор предлагает удревнить и некоторые раннескифские памятники наскального искусства в Монголии - примерно до середины 2-го тыс. до н. э. Единственную более или менее точную аналогию для многофигурной композиции он находит на писаницах Койбагара в Казахстане.

Кстати, казахстанским находкам посвящен блок докладов, хотя их изучение подчас довольно сложно отделить от проблем российской археологии. Это относится к ряду докладов, посвященных формированию раннеандроновской культурно-исторической общности на территории Урало-Казахстанской степи. В. Н. Логвин (Сургутский гос. ун-т) на материалах могильника Токанай-1 (Кустанайская обл.) показал относительность противопоставления петровских и синташтинских памятников.

С. С. Калиева (Сургутский гос. ун-т) доказывает преобладающее значение "местного" компонента - энеолитических культур геометрической керамики - в складывании синташтинско-петровского сообщества. Преемственность между синташтинским и петровским вариантами прослеживается в докладе ИВ. Чечушкова (Южно-Уральский гос. ун-т, Челябинск) на основе анализа такого выразительного объекта культуры, как псалии. Однако эта линия не продолжается в алакульской культуре, где функция псалиев меняется, возможно, под влиянием срубных, а через них - и абашевских племен. С. В. Сотников (Тобольский гос. пед. ин-т) доказывает появление обряда кремации еще на раннеалакульских памятниках Центрального Казахстана и его дальнейшее развитие в ходе контактов с другими культурами (срубной, федоровской).

Тексты всех перечисленных докладов и сообщений вошли в состав двух сборников, которые опубликованы под общей редакцией А. А. Тишкина.

Permanent link to this publication: