Libmonster ID: UZ-1003
Author(s) of the publication: Т. В. КРЮЧКОВА

М.: Институт Африки РАН, 2001. 350 с. (Цивилизационное измерение. Т. 2)

Рецензируемая книга автора многочисленных работ, посвященных процессам классообразования, полито- и урбогенеза в средневековом Бенине и в докапиталистических обществах в целом, рассматривает, как указывает сам Д. М. Бондаренко, процессы "формирования и эволюции системы социально- политических институтов" средневекового Бенина. Хронологические рамки работы включают самые ранние периоды истории бини до образования империи в XV в.

Работа состоит из двух частей: "Бенин до свержения "Первой династии" (до второй половины XII в. н.э.)" и "Бенин от междинастического периода до образования империи (вторая половина XII - конец XV в.)". Подобное деление объясняется прежде всего ходом истории средневекового Бенина. Отмечу также четкость и системность изложения автором материала внутри указанных частей: в первых двух главах каждой части (гл. 1, 2, 4, 5) анализируются исторические события, а также социально-политические институты, сложившиеся в соответствующие периоды истории Бенина; в последних (гл. 3, 6) содержится общий анализ рассматриваемых периодов. Все это позволяет составить целостное представление об изложенном материале, что делает исследование не только интересным для специалистов в данной области, но и доступным для широкого читателя.

Несмотря на крайнюю сложность изучения дописьменного периода истории Африки (как и многих других регионов с поздней письменной историей), Д. М. Бондаренко использует в своем исследовании обширную источниковую базу. Тем самым он доказательно оспаривает распространенное прежде, но, к счастью, начинающее терять свою популярность представление об ограниченности и слабости источниковой базы по истории Тропической Африки. На примере Бенина автор рассматривает археологические и этнографические данные, устную историческую традицию, придворное искусство, мифологию, европейские свидетельства XVI-XIX вв. и, наконец, данные лингвистики и выделяет специфические для каждой группы источников черты. Безусловно, как отмечает автор, ни один из них не может считаться универсальным, но в совокупности они предоставляют собой широчайший спектр информации. Сопоставление данных различных источников, вплоть до привлечения материалов истории соседних с территорией бини областей, особенно важно для работы с устной исторической традицией, в которой сочетание присущих этому жанру устного творчества мифологических черт и тенденциозности крайне усложняет определение истинных датировок описываемых событий. В рассматриваемом случае подтвердить или опровергнуть датировки устной традиции бини могут данные истории йоруба.

На протяжении всей работы Д. М. Бондаренко обращается к вопросу о работе с устной исторической традицией. Он опирается на опыт анализа "чрезвычайно широко распространенных в архаическом мире, в том числе далеко за пределами Тропической Африки, преданий, возводящих генеалогии верховных правителей к легендарным и обожествленным персонажам" (с. 153). Интересно, что в связи с этим в качестве примера автор приводит русские былины о князе Владимире Красное Солнышко.

Привлечение автором данных прежде всего внутренних источников (бенинское придворное искусство, знаменитая "бенинская бронза", местная устная традиция и мифология) представляется крайне важным аспектом исследовательской работы африканиста, в какой бы области научного знания он ни работал, а именно: необходимость познания и осмысления культурной традиции изучаемого региона. Значение данного принципа многократно возрастает, чем дальше отстоит от ученого объект его исследования, будь то просто временной аспект или различия в мировосприятии и мировоззрении. Доведение же этого принципа до абсолюта может отрицательно сказаться на качестве работы, однако автору удалось сохранить то, зачастую хрупкое, равновесие, которое отличает объективное научное исследование.

Д. М. Бондаренко не только стремится сохранить в работе культурную специфику данного региона, но и пытается по-новому взглянуть на социально- политические процессы, протекавшие в доимперском Бенине в рассматриваемый период, отказаться от общепринятых и уже устоявшихся положений, основанных на европоцентристском подходе и имеющих оценочный


(c) 2003

стр. 197


характер. Один из примеров своеобразного ответа европейскому универсализму можно найти в части, посвященной урбогенезу у бини. Опираясь на идеи многообразия цивилизационных типов городов, автор оспаривает позицию ряда "универсалистски мыслящих" ученых, которые "отказывают Бенину в праве именоваться "настоящим городом"", и пишет о несомненном своеобразии африканского города, его общинном характере с неотделенностью ремесла от земледелия. Тем самым Д. М. Бондаренко вводит читателя в смысл ведущейся уже долгое время полемики относительно трактовки термина "город" и влияния ее на понятие "традиционный африканский город", а также на определение его статуса и позиций, с которых он будет восприниматься в общемировом процессе урбогенеза. Рассматривая специфические черты городской культуры бини, автор сравнивает их с древнегреческими полисами или, например, с цеховой организацией ремесленного производства в средневековых городах Европы. Думаю, было бы также интересно провести подобные сопоставления и с процессами урбогенеза, протекавшими непосредственно в африканском регионе.

На протяжении всей работы Д. М. Бондаренко выявляет параллели между рассматриваемыми явлениями социально-политической и культурной, в широком смысле этого слова, жизни бини и процессами мировой истории, постоянно обращая внимание читателя на то, что и те, и другие являются отражением универсальных процессов общемирового значения. Правда, отрицая европоцентристский подход к изучению африканской истории и культуры, исследователь все же достаточно часто приводит интересные сопоставления именно из европейской истории, в результате чего иногда складывается впечатление, что он остается, тем не менее, под его влиянием.

В заключении к работе Д. М. Бондаренко вполне последовательно задается вопросом: "Каким образом бенинская мегаобщина может быть поставлена в общий контекст современной теории эволюции форм социально-политической организации?" (с. 251). Исходя из концепции "не-однолинейности социально- политической эволюции человечества, альтернативности его истории", он рассматривает бенинскую мегаобщину как одну из альтернатив государству в мировой истории, выступая против автоматического приравнивая любого безгосударственного общества к догосударственному. Автор полагает, что "не менее обоснованной и корректной, нежели апелляция к учению Дарвина (при учете определенных ограничителей), представляется попытка провести аналогию с иным великим открытием в области биологии - с гомологическими рядами Н. И. Вавилова, причем не в отрицание, а наоборот, в развитие эволюционистских идей в обществоведении. То есть допустимо предположение, что одинаковый уровень социально-политической (и культурной) сложности, позволяющий решать равные по трудности задачи, встающие перед социумами, может достигаться не только в разнообразных конкретно-исторических формах, но и на сущностно различных путях эволюции. Многообразие же эволюционных путей возникло еще среди дочеловеческих приматов и затем нарастало по ходу социокультурной истории человечества" (с. 253). Автор рассматривает два традиционно выделяемых типа социально-политической организации общества: иерархический - вертикальный и неиерархический - горизонтальный. Оспаривая положение о том, что последний тип, если вообще признается, то считается случайностью, аномалией и достигает лишь невысокого уровня сложности, Д. М. Бондаренко утверждает, что доминирование горизонтальных связей на уровне общества как целого является результатом множественности иерархий внутри социума, при этом в рамках данной дихотомии социально-политическая мысль может меняться как в одну, так и в другую сторону.

Еще одно несомненное достоинство исследовательской позиции автора - отношение к политической культуре как проявлению типа культуры в данном обществе. Социально-политическая модель развития общества перестает быть набором экономических и социальных показателей, а рассматривается как значительно более сложное и не приемлющее однозначных оценок явление. В результате любая, антинаучная по сути, попытка дать вообще какую бы то ни было оценку социально-политической культуре данного общества теряет свою состоятельность.

В заключение отмечу, что, рассматривая общество доимперского Бенина как самобытное и самоценное явление, Д. М. Бондаренко приходит к выводу, что сравнение "обществ одноуровневых, но выстроенных на несхожих социокультурных фундаментах, представляется вполне доступным по тому принципу, который в биологии реализован в законе гомологических рядов" (с. 253). Тем самым автор не только вписывает бенинское общество в общий культурно-исторический контекст, но и открывает перспективу для применения сформулированного им в данной работе принципа к иным обществам и культурам.

стр. 198


постоянный адрес статьи: https://dlib.eastview.com/browse/doc/5379849

Критика и библиография. A.J. FRANK. MUSLIM RELIGIOUS INSTITUTIONS IN IMPERIAL RUSSIA: THE ISLAMIC WORLD OF NOVOUZENSK DISTRICT AND THE KAZAKH INNER HORDE, 1780 - 1910. P.W. WERTH. AT THE MARGINS OF ORTHODOXY. MISSION, GOVERNANCE AND CONFESSIONAL POLITICS IN RUSSIA'S VOLGA-KAMA REGION, 1827 - 1905

Автор: В. О. БОБРОВНИКОВ

Leiden-Boston-Koln: E.J. Brill Academic Publishers, 2001. VIII + 341 p.;

Ithaca-London: Cornell University Press, 2002. XIV + 269 p. *

Пока существовала Российская империя, ее мусульманские подданные мало интересовали отечественных и зарубежных ученых. Когда ей пришел конец, все связанное с российскими формами ислама надолго стало "неудобной" темой для советских ученых и совсем уже закрытой для их зарубежных коллег. Только после распада Советского Союза мусульмане империи вдруг стали привлекать к себе внимание ученых. И в России, и за рубежом появились десятки посвященных им публикаций, среди которых встречаются безусловно интересные 1 . К их числу принадлежат две монографии современных американских историков - Аллена Франка и Пола Верта.

С одной стороны, в рецензируемых книгах немало различий. Книга А. Франка, написанная в лучших традициях классического востоковедения, посвящена исламским институтам дореволюционного Поволжья и северного Казахстана, прямо не связанным с властью. Автор опирается в основном на одну подробную аульную хронику на старотатарском языке. Его интересует восприятие империи ее образованными мусульманскими подданными в традиционных исламских категориях, иначе говоря исламский дискурс империи (понятие, введенное в 1998 г. немецким исламоведом М. Кемпером 2 ). Исследование Верта, основанное на архивных документах на русском языке из Санкт-Петербурга и региональных центров Поволжья, рассказывает не столько и не только о мусульманах, сколько о религиозной (в том числе мусульманской) политике и православном миссионерстве в Центральном и Северном Поволжье XIX в. Автора занимают главным образом отношения между нерусскими подданными империи, чиновниками и миссионерами.

С другой стороны, в этих книгах много общего. Во-первых, в них идет речь об одном регионе - Поволжье. А. Франк пишет о татарах, башкирах, каракалпаках, казахах и казаках-мусульманах Самарской и Пензенской губерний. П. Верт исследует еще более пестрое в этническом и конфессиональном отношениях население Волго-Камского региона: тюркоязычных татар, кряшен, тептярей, башкир, чувашей, финноязычных марийцев, удмуртов и мордву, которые исповедовали ислам, православие и язычество. Во-вторых, обе книги посвящены эпохе бесконечных реформ в империи, начиная с работы Уложенной комиссии 1767 г. и кончая революцией 1905 г. В-третьих, они представляют собой хороший пример популярного сегодня жанра микроистории (microhistory), подхода к изучению империи через историю ее регионов. Книга П. Верта выросла из его диссертации, которую он защитил в Мичиганском университете в 1996 г. под руководством В. Розенберга и Дж. Бурбанк. Монография А. Франка менее связана с его диссертацией, защищенной в 1994 г. в университете Индианы под руководством Д. Девиса и Ю. Брегеля. Издательство Брилл уже публиковало ее в 1998 г.

Как пишет А. Франк, его целью было "изучить одновременно материальную и человеческую стороны [исламских] институтов на уровне отдельного селения, более того, понять их значение для содержавших их мусульманских общин и разобрать, какие отношения проистекали из этого" (с. 3). И ему вполне удалось решить эту задачу. Его книга - самое подробное и точное на сегодня описание местных мусульманских институтов империи. Основное внимание в ней уделено мечети, начальным (мактаб) и высшим (мадраса) примечетным школам, а также мусульманской духовной элите ('улама') - категории образованных мусульман от сельско-


* Франк А. Дж. Мусульманские религиозные учреждения царской России: исламский мир Новоузенского уезда и Внутреннего казахского жуза, 1780 - 1910 гг. Лейден-Бостон-Кельн: Изд. Брилл, 2001. VIII + 341 с.; Верт П. В. На задворках православия: миссионерство, религиозная политика и управление в Волго-Камском регионе России, 1827 - 1905 гг. Итака- Лондон: Изд. Корнелльского ун-та, 2002. XIV + 269 с.

(c) 2003

стр. 199


го муллы до учителей (мударрисов) и суфийских шейхов, т.е. тем учреждениям и лицам, которые придавали любой мусульманской общине легальный с точки зрения русских властей исламский статус. Каждой из этих тем посвящена отдельная глава монографии. Автор специально разбирает повседневные социальные функции исламских институтов в общине, их финансирование и связь с паломничеством и местными простонародными верованиями (гл. 7), а также оригинальные формы перечисленных институтов у казахов-кочевников и казаков-мусульман (гл. 8).

Большое внимание А. Франк уделяет источниковедению (гл. 1), поскольку восточные первоисточники по истории ислама и мусульман в дореволюционной России начали вводиться в научный оборот только в последние годы. Автор опирается в первую очередь на тюркоязычную мусульманскую историографию Поволжья - сочинения мусульманских ученых конца XIX -начала XX в., выросшие из местных генеалогий (шежере) и хроник, включая средневековые чингизидские, булгарские и татарские истории (таварих). Эти сочинения дожили до позднего советского времени в виде своеобразных колхозных хроник. За основу исследования А. Франк берет хронику мусульманских общин междуречья Алтаты и Большой Узень "Таварих- и Алты-Ата", написанную в 1909 - 1910 гг. двумя имамами и учителями при мечетях татарского села Верхазевка (Ильмини) Новоузенского уезда Самарской губернии Мухаммадом Фатихом б. Аййуб ал-Ильмини и его сыном Мухаммадом 3 . Хроника охватывает весь период мусульманской колонизации этого района Поволжья, которая началась здесь в 80-е годы XVIII в. Она подробно рассказывает о пяти мечетях села, его школах, ученых, элите, отношениях с властями, казаками и кочевниками-казахами.

Сопоставив данные хроники с другими местными источниками, Франк нарисовал подробную картину повседневной жизни мусульманской общины в российском захолустье. Он вышел на ряд интересных и мало изученных сюжетов: частная жизнь имама, женщины в исламском образовании, учебные программы мектебов и медресе, государство и строительство мечетей, мусульмане в Оренбургском и Уральском казачьих войсках, религиозное сознание мусульманского пограничья империи. Одним из достоинств книги является отказ от стереотипов. Приведенные в ней факты позволяют подвергнуть сомнению укоренившиеся клише о замкнутости исламского образования, его обязательности, борьбе в нем традиционной и обновленческой школ. В Южном Поволжье соперничество кадимистов и джадидистов не имело большого значения до 1910-х годов. Примечетные школы существовали за счет частных пожертвований и не носили постоянного характера. Образованные мусульмане не чурались современности, но обсуждали ее на непонятном для непосвященных языке средневековой арабо-мусульманской культуры.

В целом подход А. Франка не вызывает возражений. Возникает лишь один вопрос: стоит ли по материалам конкретных мусульманских общин Алты-ата судить о мусульманских учреждениях всего Поволжья и в целом царской России? Время обзорных работ в востоковедении давно прошло. Вероятно, автора вынудило к этому отсутствие общих работ, посвященных мусульманским институтам большинства регионов Российской империи. В монографии очень хорош историографический раздел (с. 5 - 16). Живо описаны основные тенденции советской, советологической и татарской национальной школ. Вместе с тем здесь А. Франк порой сам повторяет некоторые клише своих западных коллег. Так, отнюдь не все российские авторы XX в. разделяли общее стремление советской этнографии свести верования мусульманской деревни к категории "доисламских пережитков" (с. 10). Сегодня такое мнение воспринимается как анахронизм 4 . Сделанные замечания, однако, не умаляют достоинств работы А. Франка - одного из лучших современных исследований по локальным исламским институтам империи.

П. Верт начинает книгу с исторического анекдота (с. 1 - 2, подробнее гл. 2). В 1827 г. на имя Николая I поступило 21 прошение от новокрещеных татар (кряшен), желавших открыто перейти из православия в ислам. Примерно в то же время в междуречье Волги и Камы были пойманы крещеные и некрещеные марийцы, молившиеся у двух языческих капищ. Церковные власти в Петербурге, конечно, такого разрешения не дали и послали в Поволжье миссионеров. Предметом исследования П. Верта служат причины, ход и последствия этой миссионерской волны, продолжавшейся среди мусульман, православных и язычников Поволжья с конца 1820-х годов до религиозной реформы 1905 г., а также реакция иноверческих общин на насильственное крещение, своеобразное понимание ими православия. Пестрый в этническом и конфессиональном отношениях Волго-Камский регион, по мнению автора, представлял собой частный

стр. 200


случай модели смешанного общества (hybrid society). Само православие, как одна из основ империи, видится П. Верту скорее многоверием, чем единоверием 5 .

Книга построена логично и просто. Определив место Волго-Камского региона в империи, автор говорит о соотношении в нем ислама, языческих культов и православия, а также делает экскурс в историю массового крещения инородцев в XVIII столетии (гл. 1). Затем переходит к изучению религиозной политики империи в правление Николая I (1825 - 1855). П. Верт дает наиболее подробное в современной литературе рписание причин (гл. 2), проектов и организации православных миссий, учрежденных в регионе к середине 1830-х годов (гл. 3), а также трудностей, с которыми столкнулось движение новокрещенцев (гл. 4). Вторая часть книги посвящена переменам времен "Великих реформ" второй трети XIX в. Остановившись на массовом отступничестве кряшен из православия в ислам в 1866 г. (гл. 6), автор подробно рассматривает изменения в официальной идеологии империи (гл. 5) и миссионерской политике в пореформенном Поволжье (гл. 7). В работе проанализирован серьезный успех миссионерского движения в регионе - создание в Казанской губернии первого нерусского монастыря (гл. 8). В конце книги приведена яркая характеристика деятельности знаменитого казанского миссионера Н. И. Ильминского и его школы (гл. 9).

Для востоковеда наибольший интерес представляют главы 6, 7 и 9 монографии. Сначала П. Верт описывает систему управления "иностранными вероисповеданиями", созданную в империи в царствование Екатерины II и Александра I. Тогда иноверческие общины были поставлены под контроль русских властей, их статус был ниже православных, но в то же время они сохранили немалую автономию. После "Великих реформ" и Польского восстания 1863 г. идеология и религиозная политика империи кардинально изменились. Толчком к переменам послужило массовое отпадение новокрещеных в ислам в 1866 г. "Открыть глаза" на ислам государству помогла школа научного миссионерского востоковедения при Казанском университете, которая первой перешла от защиты православия в контрнаступление на мусульман, опираясь на хорошее знание исламской книжной традиции и народных языков мусульманских подданных империи. В противовес медресе ученики Н. И. Ильминского создали сеть церковно-приходских школ для кряшен. В идеологии империи укрепились ориенталистские представления о необходимости упрочения православия посредством "крещения и обрусения инородцев" (а порой и через исламизацию идолопоклонников).

Собранные в книге материалы неплохо иллюстрируют теоретические построения современных западных историков, в частности упомянутые выше модели смешанного общества и ориентализма. Этот прием часто используется П. Вертом, чтобы посмотреть, насколько исторический опыт Волго-Камского региона Российской империи вписывается в общий контекст развития Европы XIX в. (с. 5). Подобно другим колониальным империям того времени Россия встала перед дилеммой признания этноконфессионального многообразия регионов или укрепления единой государственной религии (православия). Непоследовательность ее политики в дореволюционном Поволжье объясняется как колебаниями властей, так и давлением на них со стороны новокрещеных и других маргинальных этноконфессиональных групп, то вливавшихся в "русскую" православную общину, то отпадавших от нее (с. 255). Здесь П. Верт, похоже, прав. Поднятая им проблема весьма злободневна. Сегодня многие исследователи Российской империи так и не могут решить, можно ли считать дореволюционную Россию одной из колониальных держав или нет. С этим вопросом связана и другая важная проблема: где нужно проводить географическую границу между метрополией и колониями?

В то же время в работе П. Верта порой чувствуется противоречие между микроисторической методикой исследования и чрезмерно глобальными теоретическими обобщениями, заимствованными из работ современных зарубежных и российских историков и политологов, в первую очередь из сочинений Андреаса Каппелера. Весьма сомнителен тезис автора о движении дореволюционной России от "имперской модели, отличительными особенностями которой были этноконфессиональная неоднородность и привязанность к правящей династии, в сторону унитарного национального государства, пытавшегося сделать своих граждан как можно более едиными" (с. 7, см. также гл. 5). Материалы, собранные в книге, говорят о малой реальности последней модели. Кроме того, при изучении отношений империи с ее иноверными и инородческими подданными, пожалуй, больше внимания стоило уделять их взаимодействию, как делал это П. Верт в некоторых своих статьях 6 . Тема антиколониального сопротивления имперскому давлению стала уж слишком затертой. Однако отмеченные несущественные по-

стр. 201


грешности книги П. Верта не мешают воспринимать ее как глубокое и провоцирующее на размышления исследование.


ПРИМЕЧАНИЯ

1 Среди них в первую очередь следует выделить уже получивший международную известность энциклопедический словарь "Ислам на территории бывшей Российской империи" (М.: Вост. лит-ра, 1998 - 2001. Вып. 1 - 3; Вып. 4 готовится к печати), подготовленный петербургским исламоведом С. М. Прозоровым с участием российских и зарубежных исламоведов, историков, этнографов и искусствоведов. Неплохая библиография недавних книг и статей, посвященных Российской империи в целом и ее мусульманам в частности, помещена на сайте www.empires.ru.

2 Kemper M. Sufis and Gelehrte in Tatarien und Baschkirien, 1789 - 1889. Der islamische Diskurs unter russischer Herrschaft. Berlin, 1998.

3 Оригинал сочинения хранится в Отделе рукописей и редких книг Университетской библиотеки им. Н. И. Лобачевского в Казани (N 124 Т). А. Франк опубликовал текст и английский перевод двух первых разделов этой рукописи с подробным археографическим комментарием. См.: Frank A.J. A Chronicle of Islamic Communities on the Imperial Russian Frontier: The Tavarix-i Alti Ata of Muhammad Fatih al-Ilmini // Muslim Culture in Russia and Central Asia. Ed. by Anke von Kugelgen, Ashirbek Muminov, Michael Kemper. Vol. 3. Arabic, Persian and Turkic Manuscripts (15th-19th Centuries). Berlin, 2000. P. 429 - 518.

4 Это клише абсолютно не подходит ко многим этнографическим работам советского времени, в частности трудам М. Е. Шиллинга и А. Н. Генко о Кавказе, Г. П. Снесарева и С. М. Демидова о Средней Азии. В последние десятилетия появляется все больше новых работ по этнографии ислама, не вписывающихся в предложенную А. Франком характеристику. Ограничусь упоминанием кандидатской диссертации А. А. Ярлыкапова о ногайцах (Институт этнологии и антропологии РАН им. Н. Н. Миклухо-Маклая. М., 1999), статей московского этнографа С. Н. Абашина об исламе в Средней Азии, работ петербургского этнографа Дж. Месхидзе о вайнахах, этнографических статей энциклопедического словаря С. М. Прозорова.

5 В оригинале - игра слов Russian Orthodoxy (русское православие, единоверие) и Russian Heterodoxy (русское многоверие), основанная на цитате из известной работы Г. Фриза о религиозной политике Российской империи. См.: Freeze G.L. Institutionalizing Piety: The Church and Popular Religion, 1750 - 1850 // Imperial Russia: New Histories for the Empire. Ed. by J. Burbank and D.L. Ransel. Bloomington, 1998. P. 215.

6 См., например: Werth P.W. From "Pagan" Muslims to "Baptized" Communists: Religious Conversion and Ethnic Particularity in Russia's Eastern Provinces // Comparative Studies in Society and History. Vol. 44. 2000, N 3. P. 497 - 523.


© biblio.uz

Permanent link to this publication:

https://biblio.uz/m/articles/view/Д-М-БОНДАРЕНКО-ДОИМПЕРСКИЙ-БЕНИН-ФОРМИРОВАНИЕ-И-ЭВОЛЮЦИЯ-СИСТЕМЫ-СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ-ИНСТИТУТОВ

Similar publications: LUzbekistan LWorld Y G


Publisher:

Ilmira AskarovaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblio.uz/Askarova

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Т. В. КРЮЧКОВА, Д. М. БОНДАРЕНКО. ДОИМПЕРСКИЙ БЕНИН: ФОРМИРОВАНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ СИСТЕМЫ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИНСТИТУТОВ // Tashkent: Library of Uzbekistan (BIBLIO.UZ). Updated: 26.06.2024. URL: https://biblio.uz/m/articles/view/Д-М-БОНДАРЕНКО-ДОИМПЕРСКИЙ-БЕНИН-ФОРМИРОВАНИЕ-И-ЭВОЛЮЦИЯ-СИСТЕМЫ-СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ-ИНСТИТУТОВ (date of access: 20.07.2024).

Publication author(s) - Т. В. КРЮЧКОВА:

Т. В. КРЮЧКОВА → other publications, search: Libmonster UzbekistanLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Ilmira Askarova
Tashkent, Uzbekistan
17 views rating
26.06.2024 (24 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
ХРАНЕНИЕ ДОКУМЕНТОВ И АРХИВНОЕ ДЕЛО В ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ
11 hours ago · From Ilmira Askarova
РОССИЯ-МОНГОЛИЯ: ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ
2 days ago · From Ilmira Askarova
ВОЕННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ КРЫМСКОГО ХАНСТВА В КОНЦЕ XV - НАЧАЛЕ XVII в.
2 days ago · From Ilmira Askarova
ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ТРУДЫ ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК В. Ф. ВАСИЛЬЕВА
3 days ago · From Ilmira Askarova

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

BIBLIO.UZ - Digital Library of Uzbekistan

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

Д. М. БОНДАРЕНКО. ДОИМПЕРСКИЙ БЕНИН: ФОРМИРОВАНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ СИСТЕМЫ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИНСТИТУТОВ
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: UZ LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Digital Library of Uzbekistan ® All rights reserved.
2020-2024, BIBLIO.UZ is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Uzbekistan


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android