Известный ученый-литературовед (ныне покойный) придумал такой шуточный стишок:

Нельзя одеть одежду, 
Нельзя надеть Надежду. 
Одеть Надежду можно, 
Надеть одежду можно.

Исчерпывающая "инструкция" по употреблению этих двух коварных глаголов!

Но употребление одеть вместо надеть, похоже, непобедимо! Без указания на эту ошибку не обходится, кажется, ни одно пособие по культуре речи. А говорят так и некоторые достаточно культурные носители литературного языка.

Может возникнуть мысль: а не отнестись ли к такому употреблению более снисходительно? Мы знаем, что нормы меняются. Не нарождается ли новая норма? Можно привести факты в пользу такого мнения. Есть глагол переодеть, но не существует глагола "перенадеть". Поэтому переодеть можно не только ребенка, но и платье или туфли. Не имеет параллельного образования с приставкой на- и глагол обуть, поэтому обуть можно и человека, и сапоги. Может быть, глагол одеть идет по пути этих глаголов?

Но, пока традиционная норма требует разграничивать употребление глаголов одеть и надеть, следует, по крайней мере, добросовестно воспроизводить тексты авторов, этой нормы придерживающихся. Как ни удивительно, это элементарное требование не всегда соблюдается. Вот два печальных казуса.

В "Вопросах литературы" (1996, N 3) напечатан посмертно очерк Э. Г. Бабаева "Трилистник" - о замысле антологии русской поэзии. Очерк включает циклы из трех стихотворений Ф. Сологуба, А. Фета, М. Кузмина, М. Цветаевой. "Трилистник" последнего автора включает такую строку: "Одену крест серебряный на грудь..." (С. 317).

стр. 42

"Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда", -решила я. Можно было бы и не проверять, но я все же проверила и убедилась, что Цветаева не несет ответственности за напечатанное в авторитетном журнале. Неповинен и Э. Бабаев: "Трилистник" опубликован в его "Воспоминаниях" (СПб., 2000), и на стр. 31, конечно же, напечатано: "Надену крест серебряный на грудь..."

Второй случай не менее удивителен. В буклете выставки, проходившей в Музее изобразительных искусств, названном "В сторону Пруста" (М., 2001), фигурирует цитата из романа "Пленница": "она одела платье от Фортюни..." (С. 26). Неужели знаменитый переводчик Н. М. Любимов допустил эту ошибку? Нет, он не виноват. Вот цитата из романа: "В тот вечер Альбертина надела платье от Фортюни, и оно показалось мне соблазнительной тенью незримой Венеции" (Марсель Пруст. Пленница. М., 1993. С. 335).

В речи на Всероссийском съезде учителей в 1960 году Александр Твардовский сказал о своем резком неприятии употребления одеть вместо надеть: "Я сам, как песчинку в хлебе, попадающую на зуб, не выношу слова "одел шапку", а так упорно почему-то пишется вместо "надел". Мы с вами знаем, что можно одеть ребенка, одеть кого-то, а шапку - только надеть, как и полушубок, как и сапоги" (А. Твардовский. О литературе. М., 1973. С. 296).

С удивлением я обнаружила у раннего Твардовского строку: "Ты оденешь покупной свой клеш..." (См.: "День поэзии". М., 1986. С. 33). Потом подумала: может быть, не следует чрезмерно удивляться? Между начинающим автором и знаменитым поэтом, высококультурным редактором прославленного журнала дистанция достаточно велика.

Но не позволяют ли два только что продемонстрированных казуса предположить, что строка Твардовского воспроизведена с ошибкой?

Permanent link to this publication: