Libmonster ID: UZ-782
Author(s) of the publication: Р. Г. ЛАНДА

Произведение, о котором идет речь, это - обильно документированная солидная монография объемом в 598 страниц. С автором я лично не знаком. Знаю лишь несколько его работ, которые создали о нем представление как о знающем и квалифицированном историке. На некоторые из них мне приходилось ссылаться [Ланда, 2000, с. 135, 137]. Не исключаю такой возможности и в будущем, если это станет необходимым. Кстати, С. М. Исхакову также приходилось обращаться к одной из моих статей и даже ее цитировать [Ланда, 2003, с. 152 - 153, 157]. Все это стоит сказать заранее, поскольку дальше придется говорить о вещах гораздо менее приятных.

Я не беру на себя смелость давать оценку монографии С. М. Исхакова в целом. Это, очевидно, дело специалистов по истории России и СССР, революционного и национально-освободительного движения в России. Но, говоря откровенно, любого востоковеда или исламоведа, тем более историка, не может не удивить новость о роли, якобы сыгранной мутазилитами в Дамасском халифате, да еще "в VII-IX вв.", в то время как они появились только в Багдадском халифате и только в IX в. (с. 8). Их должны насторожить фразы о том, что панисламизм - всего лишь "пропагандистский миф", что всемирно известный исламовед, по выражению С. М. Исхакова, "венгерско-еврейского происхождения" И. Гольдциер (1850 - 1919), оказывается, был не прав в своих высказываниях по поводу панисламизма (с. 11 - 12). Кстати, нашим корифеям востоковедения В. В. Бартольду, И. Ю. Крачковскому, А. Е. Крымскому достаточно было упоминания о венгерском происхождении Гольдциера. Но С. М. Исхаков счел нужным продемонстрировать "дополнительную" эрудицию в этом вопросе. Непонятно только, с какой целью.

Что же касается панисламизма, то отрицание всякого его влияния в России у С. М. Исхакова - не случайная оговорка, а продуманная концепция. Об этом же он пишет и далее, например, на с. 46, где утверждает, солидаризируясь с М. Чокаевым, что панисламизма (как и пантюркизма) "в пределах России и в представлении российских тюрок никогда не было". Можно еще согласиться с С. М. Исхаковым в том, что роль панисламизма и пантюркизма, как и засылавшейся в Россию соответствующей агентуры, "была раздута до невероятных масштабов" (с. 49). Но можно ли "раздуть" то, чего не существует? Конечно, были на территории дореволюционной России и панисламисты, и пантюркисты. И первый среди них - кокандский хан Худояр (1845 - 1879), еще до Джамаль ад-Дина аль-Афгани выступивший с призывом объединить усилия мусульман Средней Азии, Афганистана, Индии и арабских стран одновременно в антирусском и антианглийском джихаде. И выступивший несколько позднее аль-Афгани с призывом к "религиозно-политическому союзу мусульманских народов" вовсе не ограничивал содержание этого союза "чисто духовным характером" (с. 12). Кстати, С. М. Исхаков не указывает, откуда у него такие сведения и ссылок на какие-либо источники при этом не дает. А ведь известно, что аль-Афгани рассматривал панисламизм вовсе не как чисто умозрительную теорию, а как политическое оружие для объединения усилий Афганистана, Белуджистана, Кашгара (мусульманского тогда в основном Синьцзяна, называвшегося также "Восточным Туркестаном"), Бухары и Коканда. В дальнейшем его идеи широко распространились в Египте и были успешно использованы султаном Абдул-Хамидом II для подчеркивания своей роли халифа, т.е. официального главы всех суннитов. Об этом существует большая литература, настолько хорошо известная (кстати, как российская, так и зарубежная), что перечислять многочисленные названия и весьма известных авторов просто нет нужды.


С. М. Исхаков. Российские мусульмане и революция (весна 1917 г. - лето 1918 г.). М., 2004.

стр. 216


По поводу же пантюркизма, поскольку С. М. Исхаков отвергает любые свидетельства отечественных авторов о его существовании в России, сошлюсь на авторитет таких зарубежных исследователей, как Александр Беннигсен и Шанталь Лемерсье-Келькеже. Они пишут: "Панисламистские идеи, поощряемые в Турции султаном Абдул-Хамидом II, пропагандировались в России последователями великого реформатора Джамаль ад-Дина аль-Афгани в тесной связи с организациями Истамбула... Точно так же казанский татарин Юсуф Акчура оглу (Акчурин) был первым, кто изложил туркам научные основы пантюркизма в своей остающейся знаменитой статье "Три политические системы..." в 1904 г. в газете "Тюрк" в Каире. В то же время лозунг крупного теоретика тюркизма Зии Гек Альпа "Мы принадлежим к тюркской нации, мусульманской религии и европейской цивилизации" непосредственно восходил к лозунгу кавказского лидера Али Хусейна-задэ: "Тюркизация, исламизация, модернизация"".

Весьма показательна была и политическая судьба всех этих лидеров в дальнейшем. Юсуф Акчура оглу (1876 - 1933), выходец из богатой семьи татар Симбирска, видный деятель партии "Иттифак аль-Муслимин" (Союз мусульман) и трех съездов мусульман России в 1905 - 1906 гг., депутат Думы и член партии кадетов, в 1908 г. эмигрировал в Стамбул, где стал теоретиком пантюркизма и основателем в 1911 г. известного журнала "Тюрк Юрду", по словам А. Беннигсена и Ш. Лемерсье-Келькеже, "долгие годы привлекавшего пантюркистов Турции и России". Алибей Хусейн-задэ (Гусейнов, 1876 - 1941), сын азербайджанского профессора из Тбилиси, издатель ряда пантюркистских газет в Баку, с 1910 г. осел в Стамбуле, где стал членом ЦК младотурецкой партии "Единение и прогресс". Его соотечественник Агаев (Ахмед бей Ага оглу) (1865 - 1939), публицист и редактор многих газет, известных в Баку в 1905 - 1909 гг., с 1909 г. жил в Турции и активно участвовал в движении младотурок, основой идеологии которых и был пантюркизм. Абдуррашид Ибрагимов (умер в 1944 г.), учившийся в Медине татарин из Сибири, бывший кади духовного управления мусульман Оренбурга и один из основателей партии "Иттифак аль-муслимин", с 1910 г. жил в Египте, Турции, Индии, "где он принимал активное участие во всех панисламистских и пантюркистских движениях" [Bennigsen, Lemercier-Quelquejay, 1968, p. 41,49, 51 - 55].

Думается, что сказанного достаточно, хотя можно было бы добавить к вышеперечисленным кавказца Мехмеда Мурада Дагестанлы и особенно известного башкирского лидера Ахмеда-Заки Валидова (Заки Валиди Тогана), который, хоть и "одержал победу над исламским фанатизмом", но все же всю жизнь оставался убежденным пантюркистом [подробнее о Валидове см.: Ланда, 2000, с. 122 - 137].

Думается, что все это не могло быть случайным и что для пантюркизма, как и для панисламизма в России существовала определенная почва. Другое дело, что ни тому, ни другому в России не дали развернуться! Так потому они и не смогли развернуться, что против них вели борьбу. И как только в 1917 г. эта борьба ослабела, все эти идеи всплыли на поверхность, питая, в свою очередь, идеологию национализма и сепаратизма, противостояние с которой уже новая, советская Россия выдержала с большим трудом и колоссальным напряжением сил. В Средней Азии и на Кавказе это продолжалось в скрытой (а иногда и открытой) форме практически весь период 1920 - 1930-х гг. Конечно, незнание большевиками Востока, нежелание учесть мнение тех, кто его знал (прежде всего М. Султан-Галиева), грубое централизаторство и репрессивная политика Сталина сделали свое дело. Но это - не единственная причина происходивших тогда политических событий.

Однако С. М. Исхаков делает в конце книги вывод: "Пантюркизм и панисламизм - ложные проблемы для истории России". Он их считает "мифическими" (с. 506). А что же было не мифическим? С. М. Исхаков на это отвечает так: "Среди многообразных факторов, оказавших влияние на сознание российских мусульман, определяющими (подчеркнуто мною. - Р. Л. ) были идеи панславизма и пангерманизма, подъем Японии, учреждение Думы в России и младотурецкая революция" (с. 32). Признайтесь, вот так запросто подменить панисламизм и пантюркизм панславизмом и пангерманизмом еще никому не удавалось! Не знаю, правда, на какого читателя подобное "открытие" рассчитано. Тем более что младотурецкая революция и означала, по крайней мере в плане идеологии, внешней (да и внутренней) политики Османской империи, не что иное, как торжество пантюркизма, что и привлекло в Турцию в годы этой революции (1908 - 1909 гг.) выше уже упоминавшихся российских пантюркистов. Иными словами, если автор серьезно решил опровергнуть давно доказанную истину о наличии среди мусульман России влияния панисламизма и пантюркизма, то ему следовало бы доказать это с фактами в руках, с

стр. 217


развернутой аргументацией. Но ничего этого нет. Вместо фактов и аргументов автор приводит свое личное мнение и цитирует высказывания других лиц, как правило, заинтересованных. Не являются, конечно, аргументами и различные спорные высказывания, сами по себе вызывающие сомнения и протест.

Еще один пункт серьезных расхождений С. М. Исхакова с подавляющим большинством историков ислама в России, это - вопрос о джадидах. Он считает джадидское движение "народническим", хотя что было общего у Желябова, Перовской и других деятелей "Народной воли" и даже "Черного передела" с Исмаилом Гаспринским (Гаспралы), либералом из мусульман-дворян, или с выходцами из буржуазии Ю. Акчуриным, А. Агаевым и другими, не имевшими никакого отношения ни к террору, ни даже к активному противоборству с царскими властями, сказать трудно. Однако С. М. Исхаков на этом не останавливается и заявляет, что среди джадидов было, де, два направления: "консерваторы (традиционалисты, "почвенники") и либералы-реформаторы" (с. 14).

На самом деле джадиды (от усуль-и джадид - "новый метод") были либералами-обновленцами, появившимися в 80 - 90-х гг. XIX в. в Поволжье, Средней Азии и Крыму. Первоначально они требовали лишь обновления системы образования и обучения, за что их и прозвали "новометодниками". Некоторые из них были богословами (Ш. Марджани, Р. Фахриддинов), другие (А. Ибрагимов, Г. Исхаки) стремились верность исламу, вернее - мусульманскому реформаторству в духе Джамаль ад-Дина аль-Афгани, совместить со светской наукой и просвещением, модернизацией и европеизацией жизни мусульман. Благодаря усилиям джадидов уровень грамотности среди мусульман - татар, например, достиг к 1897 г. 20.4% (по России тогда он составлял в среднем 18.3%) [Ланда, 1995, с. 144]. Но джадиды этим не ограничивались. Они (особенно Шихабутдин Марджани) выдвигали проекты либерализации Духовного управления мусульман, введения выборности муфтиев, а с 1905 г. стали основывать мусульманские газеты и журналы, новометодные школы (до 5 тыс. к 1916 г.), библиотеки, модернизированные медресе с преподаванием светских дисциплин.

Ничего этого не хотели их оппоненты - "кадимисты" (приверженцы старого, т.е. "кадим"). Это и были те самые "консерваторы-традиционалисты", которых С. М. Исхаков считает как бы "почвенническим" крылом джадидов. Но для этого нет никаких оснований. "Кадимисты" препятствовали джадидам почти во всех начинаниях, хотя иногда и выступали с ними совместно против тех или иных ущемлений прав и интересов мусульман. Однако в целом борьба джадидов и "кадимистов" составила целую эпоху (примерно 40 лет с начала 80-х годов XIX в.) в жизни российского мусульманства.

При этом основная часть верующих в 14300 (по другим данным - 22000) мечетях контролировалась "кадимистами", к которым принадлежало большинство духовенства, а культурная элита мусульман-джадидов (в первую очередь - Поволжья) превратила после 1905 г. Казань, по мнению даже зарубежных исламоведов, в одну из "интеллектуальных столиц ислама" [Ланда, 1995, с. 144 - 145; Bennigsen, Lemercier-Quelquejay, 1986, p. 29].

Добиться этого джадидам было очень непросто. Об этом, кстати, писал один из видных джадидов Гаяз Исхаки. Вот его слова, цитируемые С. М. Исхаковым на с. 47: "Это фанатичное и в большинстве своем невежественное мусульманское духовенство, боясь утраты своего огромного влияния на народ, было против не только всего русского, но и против всего светского, откуда бы оно не исходило. Кроме шариата оно ничего не признавало и диктовало народу жить по шариату - по "готовым правилам жизни", насквозь пропитанным духом фатализма". Думается, что это свидетельство видного литератора, политического деятеля и активного участника событий в предреволюционной России говорит само за себя. Оно одновременно вскрывает и глубину разногласий между джадидами и "кадимистами", и тяжкую долю джадидов, во многом лишенных влияния на отсталую и непросвещенную часть своего народа, а заодно несостоятельность разбросанных по разным местам монографии С. М. Исхакова отрицаний наличия среди мусульман России не только панисламизма и пантюркизма, но заодно и фанатизма, и фатализма. Впрочем, очень часто С. М. Исхаков противоречит сам себе, цитируя, допустим, на с. 505 положение Л. Р. Сюкияйнена о гибком подходе шариата к жизненным ситуациям, а на с. 511 - высказывание шейха Арсанова о господстве в душах мусульман "духа фатализма (но не фанатизма)", при котором "миропорядок зависел от всевышнего", а мусульмане ни в коем случае не допускали вмешательства "в сакральную сферу шариата". Нередко оставляя по-

стр. 218


добные высказывания без комментариев, автор, по сути дела, избегает четко формулировать свою позицию.

Наконец, последнее, о чем хотелось бы сказать, это об отношении С. М. Исхакова к работам предшественников. Из работ советских исламоведов ему почему-то больше всех нравится Л. Н. Климович, хотя труды последнего даже в советское время производили впечатление штампованной официальщины. Возможно, я несколько пристрастен, потому что помню, как, будучи студентом-первокурсником, присутствовал в 1949 г. на собрании, на котором Л. Н. Климович громил весь цвет нашего востоковедения в то время - Е. Э. Бертельса, В. А. Гордлевского, И. Ю. Крачковского, А. Ф. Миллера и других. А выступить с отпором ему решился тогда один лишь Е. А. Беляев, мой будущий научный руководитель, а тогда - всего лишь доцент и кандидат наук. Почему-то именно его работы ("Арабы, ислам и арабский халифат", "Мусульманское сектанство" и др.) не привлекли внимания С. М. Исхакова, которому они могли бы помочь, особенно в его поисках этноспецифики и характерных черт психологии мусульман, гораздо больше, чем стандартные вульгарные социологизмы Климовича.

Чем ближе к нашему времени, тем больше у С. М. Исхакова претензий к предшественникам. Это чувствуется даже по тону, по выбору выражений. У него Ф. И. Гаффарова "игнорирует" (с. 79), А. В. Сушко "по инерции пишет" (с. 76), "размышления, близкие к фантазиям, сделала Бессмертная" (стиль оригинала сохранен. - Р. Л. ), Т. С. Саидбаев "не учитывает" и вместе с А. В. Малашенко как бы попадает в "перечень сомнительных гипотез" (с. 79). Высказывания Л. Р. Полонской все время сопровождаются словосочетанием "будто бы", а тексты Н. Горошкова и С. Червонной "полны рассуждений о псевдоестественном процессе" и, поскольку касаются панисламизма и пантюркизма, то, конечно, представляют собой "образцы... ничем не подкрепленной дилетантской логики" (с. 87). А вот Н. Н. Месяцев, реферировавший книгу Р. Г. Ланды, "вслед за автором обнаружил неосведомленность" (с. 91). Ну, и, конечно, у нашего лучшего знатока мусульманского права Л. Сюкияйнена, "происходит постоянная путаница и подмена конфессионально-культурного и социокультурного факторов" (с. 93). И это говорится по поводу давно разработанного и нашими, и зарубежными исламоведами положения о "народном" исламе традиций и обычаев и "официальном" исламе догм и мечети. Высказываться по поводу этого очередного факта элементарного незнания С. М. Исхаковым азов исламоведения, думаю, нужды нет.

С. М. Исхаков сокрушается по поводу "перехода на изучение "российского ислама" некоторых исламоведов, в советские времена занимавшихся зарубежным исламом" (с. 91). А что было делать? Ждать до той поры, пока "законные" специалисты по исламу в России (сколько их вообще было 10 - 15 лет тому назад?), наконец, проснутся? Я считаю, что именно "зарубежники" (арабисты, туркологи, иранисты и другие) как бы "разбудили", стимулировали развитие изучения ислама в России. Но, как известно, всякая инициатива наказуема.

Поэтому Р. Г. Ланде и работающей ныне в Бирмингеме Г. М. Емельяновой досталось от С. М. Исхакова больше всего. По его мнению, "Ланда допускает серьезные ошибки", пришел "к нелепому утверждению, что численность российских мусульман якобы выросла... в 1910 - 1923 гг. с 20 млн. до 30 млн", да еще выступил на конференции в Финляндии, "материалы которой были изданы в Швеции" (с. 91). Вообще-то материалы были изданы в Бергене, а Берген находится в Норвегии. Далее С. М. Исхаков приводит ряд положений из моей книги, отмечая, что они "не согласуются с историческими фактами и восприятием российских мусульман" (с. 92).

С какими фактами и с чьим восприятием "не согласуются", например, тезисы о расшатывании уверенности мусульман в силе Российского государства в период революций 1917 г., о погружении России в хаос после октября 1917 г. и о сопротивлении мусульманской элиты советской власти, автор не говорит. Он лишь сетует на то, что эти "ошибочные выкладки стали распространяться в публикациях", что, мол, может "серьезно повлиять на анализ этнополитических процессов того времени" (с. 92). Однако на с. 105 монографии я не без некоторого удивления обнаружил, что то самое "нелепое утверждение" о росте числа мусульман с 20 млн. до 30 млн. человек в 1910 - 1923 гг. повторяется самим С. М. Исхаковым, только уже со ссылкой на книгу чеченского историка А. Авторханова (на которого и я ссылался) [Ланда, 1995, с. 206 (соответствующая сноска 11 на с. 308]. При этом никаких обвинений в адрес Авторханова С. М. Исхаков почему-то не выдвигает. Иначе говоря, он же сам и распространяет в своей публикации "ошибочные выкладки"! На с. 113 он, со ссылкой на Тамарина, повторяет цифру в

стр. 219


30 млн. человек и относит ее к "более или менее реалистическим суждениям". Правда, после этого он предполагает, что "численность мусульман вместе с бухарскими и хивинскими мусульманами могла, по расчетам их экспертов (из Бухары и Хивы!? - Р. Л. ), достигать 40 млн. чел."

Иными словами, С. М. Исхаков сам не может дать абсолютно точной цифры, как не мог этого сделать и до него ни один автор. Так в чем же "нелепые утверждения" и "серьезные ошибки"?

Ответ на этот вопрос я нашел, как это ни странно, в претензиях С. М. Исхакова к монографии Г. М. Емельяновой, которая действительно "во многом разделяет" мою позицию. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы, не затрудняя себя доказательствами (они и не входили в задачу Исхакова), заявить: "Книга Емельяновой, как и Ланды, носит преимущественно компилятивный характер, содержит много фактических ошибок, часто искажает исторический процесс 1917 - 1918 гг." После чего С. М. Исхаков пообещал со всеми этими "промахами" разобраться по ходу изложения.

Что же это оказались за "промахи"? Оказывается, в утверждении, что большинство мусульман осталось равнодушным к событиям февраля 1917 г., что, мол, противоречит взгляду на них Гаяза Исхаки (с. 148). Но в данном случае Г. М. Емельянова безусловно права, тем более что она отмечает, что, наряду с относительным спокойствием большинства "леворадикальное мусульманское меньшинство с энтузиазмом встретило февральскую революцию" [Yemelianova, 2002, p. 96]. С. М. Исхаков недоволен также тем, что Г. М. Емельянова сочла возможным назвать Челебеева и его соратников "радикальными националистами" за выдвижение лозунга "Крым для крымцев" (с. 153). А как еще можно было их назвать, если в Крыму тогда (в 1917 г.) русские составляли 60% горожан и 36% сельчан, а татар (которых Челебеев и называл "крымцами") было 11% горожан и 37% сельчан, не говоря уже об армянах, болгарах, греках, евреях и других [Ланда, 1995, с. 184]. Еще не понравилось С. М. Исхакову заявление Г. М. Емельяновой о том, что делегаты Кавказа, Средней Азии и Казахстана "бойкотировали" 2-й Всероссийский съезд мусульман в Казани (с. 238). Но ведь Емельянова при этом ссылалась на источник [Yemelianova, 2002, p. 95, 213].

Таким образом, никаких особых, тем более серьезно обоснованных, подлинно научных разногласий у С. М. Исхакова нет ни с Р. Г. Ландой, ни с Г. М. Емельяновой. Но есть на первый взгляд непонятное раздражение против этих авторов. Однако, в конце концов, понять его можно. Но не простить. Потому что побудительные мотивы у С. М. Исхакова вряд ли можно совместить и с научной этикой, и с общечеловеческой моралью. Вместо того чтобы добросовестно и объективно оценить вклад его предшественников в разработку столь сложной и многоплановой темы, каковой является тема его монографии, С. М. Исхаков решил, что его научные заслуги будут выглядеть особенно убедительно, если он бросит тень на тех, кто хоть как-то затрагивал сюжеты, касающиеся мусульман России в 1917 - 1918 гг. Г. М. Емельянова и я уделили этому внимания больше других. За что и получили "по заслугам". Другие вышеперечисленные десять авторов касались данных сюжетов гораздо меньше, в связи с чем им и досталась гораздо меньшая доля критического пыла С. М. Исхакова.

И еще один вопрос, пожалуй, самый странный из всех, затронутых в моем письме. С. М. Исхакову не понравилась, помимо всего прочего, еще и моя статья об А. -З. Валидове, которая, по его мнению, "носит откровенно апологетический, проправительственный характер" (с. 92). Откровенно говоря, я не сразу понял, в апологии какого правительства меня обвиняют, тем более что в статье речь шла в основном о научной деятельности и личной биографии А. -З. Валидова. Но далее последовало: "...который присущ не только современной историографии Башкортостана, но и ее "представителям" в других городах страны". Оказывается, я - "представитель современной историографии Башкортостана"! Это со стороны С. М. Исхакова - не просто отсутствие чувства юмора. Это - гораздо серьезнее. Тем более что я ни разу не был в Башкортостане, а вот в Казани был и оппонентом у татарстанских диссертантов выступал. И встречал с их стороны, в отличие от С. М. Исхакова, самое доброжелательное отношение.

Впрочем, выпады в адрес башкирских историков С. Ф. Касимова, М. М. Кульшарипова, А. Юнусовой, Л. А. Ямаевой и других, заполнившие страницы монографии С. М. Исхакова (см. с. 70 - 72, 93 - 97) производят достаточно тяжелое впечатление. И ни о каком научном споре речи тут быть не может. Чувствуя невольно симпатию к коллегам из Башкортостана (пусть я из них никого и не знаю), хочу им сказать: "Мы, т.е. все подвергшиеся абсолютно бездоказатель-

стр. 220


ным и необоснованным нападкам С. М. Исхакова, находимся в хорошей компании". Я это говорю не только потому, что С. М. Исхаков, в сущности, оболгал почти всех, кто, как ему кажется, может быть его конкурентом. Более того, "вольные и невольные ошибки" он находит даже у великого, по моему мнению, сына татарского народа Мирсаида Султан-Галиева, причем оставляя совершенно неясным, в чем же эти "ошибки" заключаются (с. 36).

Настоящее письмо написано совсем не в надежде в чем-либо убедить С. М. Исхакова. Он прекрасно понимает, что делал и делал это сознательно. Я пишу скорее в расчете на нашу научную молодежь, заодно вспомнив о том, что весной 2004 г. исполнилось 50 лет моего пребывания в Институте востоковедения Академии наук, что, очевидно, дает мне право поделиться с юными коллегами своим опытом. Так вот, часть этого опыта заключается в том, что внезапно захлестнувший нас рынок не должен превращать отношения между учеными в базарную свару и бесцеремонное расталкивание локтями всех, кто тебе чем-то не угодил (замечу в скобках, что восточный базар как раз имеет свою этику, за нарушение которой строго наказывают). Монополизм в науке невозможен и профессионально несостоятелен, а претензии на него - смешны. Состязательность в науке необходима и неизбежна, но должна происходить в рамках научной и общечеловеческой этики. Надо всегда уважать то, что сделано до тебя, и не стремиться это зачеркнуть, очернить или принизить, а, отталкиваясь от сделанного, базируясь на нем, идти дальше. Только так востоковедение будет развиваться и жить нормальной жизнью.

© 2005

Р. Г. ЛАНДА, д.и.н., профессор, зав. отделом ИВ РАН

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Ланда Р. Г. Вопросы истории. 2003. N 10.

Ланда Р. Г. Ахмед-Заки Валидов (Заки Валиди Тоган) как востоковед и общественный деятель // Восток (Oriens). 2000. N 1.

Ланда Р. Г. Ислам в истории России. М., 1995.

Bennigsen A., Lemercier-Quelquejay Ch. L'Islam en Union Sovietique. P., 1968.

Bennigsen A., Lemercier-Quelquejay Ch. Sultan Galiev, le pere de la revolution tiers-mondiste. P., 1986.

Yemelianova, Galina M. Russia and Islam. A Historical Survey. N.Y., 2002.


© biblio.uz

Permanent link to this publication:

https://biblio.uz/m/articles/view/ПО-ПОВОДУ-КНИГИ-С-М-ИСХАКОВА-РОССИЙСКИЕ-МУСУЛЬМАНЕ-И-РЕВОЛЮЦИЯ-ВЕСНА-1917-г-ЛЕТО-1918-г

Similar publications: LUzbekistan LWorld Y G


Publisher:

Golem AnzhanovContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblio.uz/Golem

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Р. Г. ЛАНДА, ПО ПОВОДУ КНИГИ С. М. ИСХАКОВА "РОССИЙСКИЕ МУСУЛЬМАНЕ И РЕВОЛЮЦИЯ (ВЕСНА 1917 г. - ЛЕТО 1918 г.)" // Tashkent: Library of Uzbekistan (BIBLIO.UZ). Updated: 13.06.2024. URL: https://biblio.uz/m/articles/view/ПО-ПОВОДУ-КНИГИ-С-М-ИСХАКОВА-РОССИЙСКИЕ-МУСУЛЬМАНЕ-И-РЕВОЛЮЦИЯ-ВЕСНА-1917-г-ЛЕТО-1918-г (date of access: 20.07.2024).

Publication author(s) - Р. Г. ЛАНДА:

Р. Г. ЛАНДА → other publications, search: Libmonster UzbekistanLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Golem Anzhanov
Tashkent, Uzbekistan
20 views rating
13.06.2024 (38 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
ХРАНЕНИЕ ДОКУМЕНТОВ И АРХИВНОЕ ДЕЛО В ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ
10 hours ago · From Ilmira Askarova
РОССИЯ-МОНГОЛИЯ: ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ
2 days ago · From Ilmira Askarova
ВОЕННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ КРЫМСКОГО ХАНСТВА В КОНЦЕ XV - НАЧАЛЕ XVII в.
2 days ago · From Ilmira Askarova
ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ТРУДЫ ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК В. Ф. ВАСИЛЬЕВА
3 days ago · From Ilmira Askarova

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

BIBLIO.UZ - Digital Library of Uzbekistan

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

ПО ПОВОДУ КНИГИ С. М. ИСХАКОВА "РОССИЙСКИЕ МУСУЛЬМАНЕ И РЕВОЛЮЦИЯ (ВЕСНА 1917 г. - ЛЕТО 1918 г.)"
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: UZ LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Digital Library of Uzbekistan ® All rights reserved.
2020-2024, BIBLIO.UZ is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Uzbekistan


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android