НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКИ В АЗИАТСКО- ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ

Д. МОСЯКОВ, Доктор исторических наук

После распада СССР в декабре 1991 года новая Россия долгое время переживала трудный и достаточно противоречивый период поиска своей идентичности. Основное внимание в это время уделялось отношениям нашей страны с США и странами Европейского Союза; утверждалось, что цель России в кратчайшие сроки войти в культурно-политические границы западного мира и что будущие союзники и основные партнеры страны находятся исключительно на Западе. Что касается государств Востока, и в том числе огромного Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), то они, при такой постановке вопроса, оставались как бы на периферии российских внешнеполитических интересов.

Никаких принципиально новых идей относительно российской политики в АТР на протяжении почти всех 90-х годов так и не было выдвинуто. Фактически продолжался тот же курс, что был заявлен еще М. С. Горбачевым в программных в отношении АТР выступлениях в Красноярске и Владивостоке в конце 80-х годов. Их смысл сводился к тому, что Советский Союз объявлял завершенным этап глобального противостояния и гонки вооружений в АТР и заявлял о своей готовности конструктивно совместно со всеми иными странами региона участвовать в разработке и практическом осуществлении систем глобальной безопасности. Переход к новому этапу сотрудничества должен был сопровождаться целым набором мер доверия, наиболее важными из которых стали сокращение советского военного потенциала на Дальнем Востоке и уменьшение военного присутствия на базе Камрань во Вьетнаме, постепенный уход и с мест базирования в Камбодже. С учетом политических реалий того времени это были революционные заявления, которые вызвали в странах АТР большой резонанс и в целом позитивный отклик.

НА ПЕРИФЕРИИ ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ

Однако распад СССР и образование новой России, гораздо более слабой и в военном, экономическом и в политическом отношении, глубоко увязнувшей во внутриполитическом и экономическом кризисе, отбросили нашу страну далеко на периферию интересов большинства государств АТР. В этих странах Россия стала ассоциироваться со слабым, погрязшим во внутренних противоречиях государством, практически не способным в той или иной мере повлиять на изменение расстановки сил в АТР. Кроме этого, политические элиты большинства стран Азиатско-Тихоокеанского региона, находившихся на протяжении практически всей первой половины 90-х годов на волне экономического роста, больше были озабочены конкретными политическими и особенно экономическими проблемами, на фоне которых глобальные предложения России повисали в воздухе и оказывались как бы вне сферы их интересов.

Между тем, Россия, как многим казалось, даже не замечала этих новых реальностей, продолжала уделять преобладающее внимание в своей политике решению геополитических проблем и проблем безопасности, предлагая следующее:

а) сформировать механизм многосторонних консультаций экспертов по вопросам укрепления безопасности в АТР, в первую очередь, по вопросам ядерного нераспространения;

б) разработать системы кризисного регулирования для недопущения роста военной напряженности и создать с этой целью совместно с заинтересованными государствами специальный центр по разрешению конфликтных ситуаций в АТР;

в) создать региональный центр стратегических исследований, который анализировал бы данные о военных бюджетах, доктринах, дислокации вооруженных сил азиатско-тихоокеанских стран.

Однако все эти, казалось бы, правильные предложения в отношении мироустройства в АТР, вытекавшие из "доктрины Горбачева", особого резонанса в странах региона не вызывали. Более того, просьба России рассмотреть декларацию о принципах безопасности и стабильности в АТР на региональном форуме АСЕАН в Брунее (22 - 24 мая 1995 года) была демонстративно отвергнута. Российским

стр. 12

дипломатам вежливо объяснили, что их предложение "...участники регионального форума стран АСЕАН сочли преждевременным". Не менее сокрушительным для российских интересов в АТР стало неучастие Москвы в программе по реорганизации ядерной энергетики в Северной Корее в 1994 году. Страна - приграничная и традиционно тесно связанная с Россией - подписала соглашение о модернизации своей ядерной энергетики с Южной Кореей, Японией и США.

Можно сказать, что ко второй половине 90-х годов Россия оказалась на периферии глобальных процессов в АТР, а ее руководство не оказывало серьезного влияния на политические и социально-экономические процессы в регионе.

Попытки изменить это положение предпринимались во время относительно короткого периода премьерства Е. М. Примакова. В это время Россия вступила, наконец, в наиболее авторитетную региональную организацию - форум "Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество" (АТЭС), которая была создана еще в 1989 году без участия России. В этой организации объединились практически все государства так называемого "тихоокеанского кольца", в том числе Китай, Япония, США, страны АСЕАН. На долю стран АТЭС приходилось до 60 процентов мирового ВВП, половина внешней торговли и 40 процентов мирового населения. Ежегодные конференции АТЭС на высшем уровне превратились в важнейший механизм обсуждения ключевых геополитических и экономических вопросов в АТР, определения региональных правил ведения торговли и инвестиционной деятельности.

НАЧАЛОСЬ С ОКЛЕНДА

Осенью 1999 года В. В. Путин впервые принял участие в саммите глав государств АТЭС, состоявшемся в новозеландском Окленде. Еще перед поездкой в ряде выступлений и интервью он определил основные российские приоритеты нашей страны в АТР. Он указал, что участие России в любых азиатско-тихоокеанских режимах безопасности будет определяться ее национальными интересами в этой сфере, что цель всех внешнеполитических усилий в регионе должна быть связана с решением нескольких практических проблем:

а) обеспечение стабильности и безопасности на восточных рубежах России;

б) создание благоприятных внешних условий для успешного продолжения и завершения российских реформ;

в) подготовка необходимых предпосылок к подключению России к региональным интеграционным процессам.

В определенном смысле эти цели, сформулированные В. В. Путиным, создавали совершенно новую основу для российской политики в АТР и означали фактический отход страны от "доктрины Горбачева", выдвигавшей на первый план проблемы глобальной безопасности. В подходе же Путина в качестве главных назывались задачи защиты национальных интересов России.

Тем самым российскую внешнюю политику в АТР как бы спустили с облаков на землю и вместо бесконечных переговоров относительно систем региональных союзов сконцентрировали ее на нескольких ключевых направлениях:

а) активизация участия России в АТЭС и усиление ее роли и влияния в этой международной организации;

б) развитие взаимовыгодных политико-экономических отношений с крупнейшими соседями России в АТР - Японией и Китаем;

в) возвращение России к более тесным отношениям со своими традиционными партнерами еще с советских времен - КНДР, Вьетнамом и Монголией.

Уже форум АТЭС в Брунее, состоявшийся в ноябре 2000 года, показал его участникам новое лицо России. Российский президент прибыл в Бруней с чрезвычайно мощной командой политиков и бизнесменов, заявив тем самым, что Россия готова не только политически, но и экономически начать свое возвращение в АТР. В программном выступлении В. В. Путина указывалось, что ситуация в России кардинально изменилась, что достигнутая политическая стабильность позволяет резко расширить возможности взаимовыгодного сотрудничества со странами АТР. В центр своего выступления российский президент поставил совершенно конкретные и интересовавшие всех иностранных партнеров России вопросы: экономический рост, либерализация российской экономики, планы структурных преобразований в финансовой области, а также в области тарифного и нетарифного регулирования.

На следующем саммите АТЭС, который состоялся в Шанхае в октябре 2001 года, эти вопросы занимали еще большее место. На этом форуме новый прагматичный и реалистичный подход к развитию отношений со странами АТЭС проявился в полной мере. Российский президент выдвинул ряд крупных экономических предложений, осуществление которых могло бы серьезно изменить политико-экономическую конфигурацию Азиатско-Тихоокеанского региона. В. В. Путин заявил, что Россия готова в долгосрочном плане содействовать стабильности регионального рынка энергоресурсов и для этого приступить к строительству нефтепровода в Китай. Он указал также на возможность проработки проектов переброски в КНР и в Республику Корея газа из Ковыктинского месторождения в Иркутской области, строительства на Сахалине самого мощного в мире завода по сжижению природного газа, продукция которого может быть рассчитана на потребление во всех странах АТЭС.

Президент говорил также и о российском участии в строительстве энергомостов из России в Японию, Корею, Китай, об объединении Транссибирской и Транскорейской железных дорог и совместной со странами АТР разработке инновационной реакторной технологии, о возможностях России по запуску коммерческих спутников связи, которые могут быть использованы странами АТЭС.

стр. 13

С ПРИЦЕЛОМ НА ПЕРСПЕКТИВУ

Выступая в Шанхае со столь далеко идущими предложениями, российский президент прекрасно понимал, что все они могут осуществиться лишь в отдаленной перспективе. Поэтому цель, которую он ставил, носила не только чисто практический, но и в некотором смысле стратегический характер, а именно - показать реальную роль и место России в экономических процессах в АТР не только сегодня, но и в будущем.

Другое направление российской политики в АТР заключается в активизации сотрудничества с крупнейшими восточно-азиатскими соседями России - Японией и Китаем. Полностью вывести японо-российские отношения из состоянии стагнации оказалось невозможным из-за претензий Токио на контроль над Южнокурильскими островами. Однако, несмотря на это, удалось существенно активизировать российско-японские политические и экономические контакты. Только во время визита В. В. Путина в Токио в сентябре 2000 года было принято 15 российско-японских документов по различным направлениям двусторонних связей. Самые важные среди них - программа углубления сотрудничества в торгово-экономической области, совместное заявление о взаимодействии России и Японии в международных делах (подобный документ, суммирующий общие подходы сторон к актуальным международным проблемам подготовлен впервые за все годы японо-российского диалога), а также новые межправительственные соглашения в сфере культуры и научно-технического сотрудничества.

МОСКВА - ПЕКИН: НОВЫЙ ЭТАП СОТРУДНИЧЕСТВА

Что касается Китая, который буквально на глазах превращается в одну из наиболее значительных и по военному и по экономическому потенциалу сил в АТР, то избранная президентом России стратегия дальнейшего сближения с ним оказалась абсолютно оправданной. Укрепляя и развивая отношения с КНР, Россия решает сразу несколько ключевых проблем, связанных с обеспечением национальной безопасности, экономическим развитием дальневосточных территорий, повышением своего политического веса и влияния в Центральной Азии, в АТР и в мире в целом. Не менее существенным представляется то, что при сближении с КНР Россия действует с полным осознанием своих интересов, твердо отстаивая права страны на то, что в Китае называют спорными территориями - это острова у Хабаровска и остров Большой на Аргуни. В Кремле прекрасно понимают, что Пекин заинтересован в сближении с Россией не меньше, чем Москва, и потому налицо возможность развития сотрудничества без односторонних уступок, как это практиковалось ранее.

Поистине историческим стал визит В. В. Путина в Пекин, состоявшийся в июле 2000 года, в ходе которого был подписан ряд ключевых документов - таких, как Пекинская декларация и совместное заявление по вопросам противоракетной обороны.

Взаимодействуя на международной арене, Россия и Китай строят свои отношения на основе общности подходов двух стран к ключевым проблемам международной политики. Они выступают за развитие мира в направлении многополярности, сохранения стратегической стабильности, а также против гегемонизма и диктата отдельных государств.

ОТ ПХЕНЬЯНА ДО ХАНОЯ

Успешно развивались события и на таком направлении российской политики в АТР, как восстановление отношений нашей страны с традиционными еще с советских времен партнерами - КНДР, Вьетнамом и Монголией.

Во время неоднократных встреч российского президента с главой Северной Кореи Ким Чен Иром затрагивались вопросы не только двусторонних отношений и международного сотрудничества вроде строительства Транскорейской магистрали и соединения ее с Транссибом. Важно и то, что Россия продемонстрировала: она способна оказывать существенное влияние на сложный процесс межкорейского урегулирования и особенно на вопросы, связанные с проблемой ядерного и ракетного вооружения в КНДР.

Новый импульс получили в последнее время и отношения с Вьетнамом - традиционным союзником СССР в Индокитае. Такой шаг, как уход России с военно-морской базы в Камрани, продемонстрировал, что Россия намерена укреплять свое влияние в регионе не военными, а в первую очередь экономическими средствами. Во время визита российского президента в Ханой, который состоялся в марте 2001 года, были подписаны многочисленные контракты в нефтедобывающей, энергетической и военной областях, а также урегулированы проблемы вьетнамского долга России. Все это открыло новые возможности для экономического и политического сотрудничества, привело к восстановлению отношений доверия и взаимного партнерства.

Отношения с Монголией также в последнее время заметно улучшились. В ходе визита президента в МНР в ноябре 2000 года были обсуждены ключевые вопросы российско-монгольских отношений, начиная от урегулирования проблемы выплаты монгольского долга России, деятельности совместных российско-монгольских предприятий (которые дают порядка 40 процентов всего монгольского валового национального продукта) и заканчивая проблемами строительства через Монголию нефте- и газопроводов в Китай.

Целенаправленные, последовательные и спланированные действия на азиатско- тихоокеанском направлении позволили решительно переломить тенденцию скатывания российской политики на периферию отношений со странами АТР, в котором Россия стремится занять достойное место.

Permanent link to this publication: