Libmonster ID: UZ-943

Отношение вкладываемой в расширение производства (капитализируемой) части продукта (ВВП) к его общему объему называют нормой накопления. По мере распространения результатов промышленного переворота в XIX в. этот показатель в странах Запада повышался, причем очень постепенно. С 6 - 11% в начале века он достиг к концу столетия 15% ВВП (существенно ниже была норма накопления в Великобритании и Франции, вывозивших капиталы). На уровне около 20%, достигнутом в 20-е годы, норма накопления на Западе сохранялась в течение всего XX в.

За исключением Японии, ныне развитым промышленным странам не приходилось проводить масштабную индустриализацию в сжатые исторические сроки (в связи с этим применительно к странам Запада точнее было бы говорить не о промышленной революции, а о промышленной эволюции). Поэтому соотношение между накоплением и потреблением отличалось достаточной устойчивостью, лишь несколько снижаясь в периоды кризисов (депрессий) и повышаясь в восстановительные периоды или годы бурного экономического роста. Известны только отдельные примеры повышенной и длительной инвестиционной активности. Так, в США в 1890 - 1913 гг. среднегодовая норма накопления составляла 23.4%, в Германии в 1951 - 1973 гг. - 25.8, в Италии в 1951 - 1973 гг. - 28.5%. В наши дни сравнительно высокая норма накопления (более 25%) отмечается в Австралии.

Среди ныне развитых стран наивысший уровень накопления долгое время демонстрировала послевоенная Япония. В 1951 - 1973 гг. норма капиталовложений там достигала 31.7%, а в 1974 - 1990 гг. - 35.3% ВВП. Японский опыт оказал большое воздействие на развивающиеся страны Азии.

НАКОПЛЕНИЕ И МОДЕРНИЗАЦИЯ

Исследование процессов модернизации показывает тесную связь нормы накопления и экономической динамики. Достаточно заметить, что большинство новых индустриальных стран уже в 70-е годы прошлого века достигли нормы накопления 25 - 35%, что во многом определило их успехи. Заметим также, что, несмотря на кризис 1997 - 1998 гг., показатели накопления в азиатских странах во второй половине 90-х годов были выше, чем во второй половине 70-х (табл. 1).

Иначе говоря, последние 20 лет ушедшего века, превратившие Азию в "мастерскую мира", были во многом периодом интенсивного накопления, и чем раньше отдельные государства и территории достигали высокой нормы накопления, тем раньше они вставали в ряды лидеров хозяйственного и технического прогресса.

При всем драматизме валютно-финансового кризиса 1997 - 1998 гг. общие темпы экономического роста в Азии в последней четверти XX в. значительно повысились. При этом норма накопления к концу столетия в большинстве стран этой части света стабилизировалась на уровне, превышавшем индикаторы конца 70-х годов. Заметное повышение данного показателя в 80 - 90-е годы отмечалось в Индии и Пакистане - до 17 - 24% ВВП, в Иране (с 15% в 1995 г. до 27% в 2000 г.). Доля инвестиций в ВВП выросла в Турции, однако в 2000 - 2001 гг. финансовый кризис в этой стране сбросил норму накопления с 25 до 16%. Во Вьетнаме обновленный экономический курс способствовал тому, что удельный вес капиталовложений в ВВП увеличился с 10% в 1985 г. до 30% в начале XXI в.

Можно без преувеличения сказать, что главная опасность, исходящая от финансовых кризисов, - снижение нормы накопления. От кризиса 1997 - 1998 гг. в этом смысле особенно тяжело пострадали Индонезия, Республика Корея, Таиланд, Малайзия и Филиппины (см. табл. 2 - 4).

До финансового кризиса 1997 - 1998 гг. норма накопления в развивающихся странах Восточной


ТАЦИЙ Владимир Витальевич, соискатель ИМЭМО РАН (v.tatsiy@gazprombank.ru).

стр. 82

Таблица 1. Норма накопления в отдельных развивающихся странах, в среднем за период, %

 

1951 - 1955

1956 - 1960

1961 - 1965

1966 - 1970

1971 - 1975

1976 - 1980

КНР

21

32

18

27

33

35

Индия

9

12

13

15

16

17

Индонезия

9

10

11

11

25

26

Пакистан

10

10

16

13

11

12

Турция

9

13

13

15

17

17

Филиппины

11

12

13

14

15

18

Малайзия

14

16

22

22

28

31

Таиланд

10

12

16

22

21

22

Саудовская Аравия

12

11

12

13

18

20

Иран

11

11

12

14

20

23

Республика Корея

9

8

11

22

25

31

Тайвань

15

18

20

24

30

31

Сингапур

11

11

19

27

37

30

Гонконг

24

24

24

18

20

24



Подсчитано по: Болотин Б. М., Шейнис В. Л. Экономика развивающихся стран в цифрах. Опыт справочно-статистического исследования. 1950 - 1985 годы. М., 1988. С. 488 - 493. Данные округлены.

Таблица 2. Приток капитала и отдельные макропоказатели стран "пятерки"1, млрд. долл.

 

1996

1997

1998

1999

2000

2001

2002

Всего

74.3

-5.6

-31.6

-14.0

-15.6

-16.1

-6.5

Прямые инвестиции

11.7

10.2

11.5

14.6

14.3

8.3

10.3

Портфельные инвестиции

26.9

8.9

-9.0

11.8

7.0

3.3

5.1

Прочие

35.7

-24.7

-34.1

-40.4

-36.9

-27.7

-21.9

Темпы роста ВВП2

7.3

4.1

-7.7

4.8

6.3

2.4

5.3

Норма накопления2

35.4

33.9

21.8

20.4

24.8

23.8

23.4



1 Индонезия, Республика Корея, Малайзия, Филиппины, Таиланд.

2 В %, среднее арифметическое, данные округлены.

Источник: Горюнова Н. П., Минакир П. А. Финансовые кризисы на развивающихся рынках. М., 2006. С. 159.

Таблица 3. Темпы роста ВВП в странах "пятерки", %

 

1996

1997

1998

1999

2000

2001

2002

Индонезия

7.8

4.7

-13.1

0.8

4.9

3.8

4.3

Республика Корея

7.0

4.7

-6.9

9.5

8.5

3.8

7.0

Малайзия

10.0

7.3

-7.4

6.1

8.9

0.5

5.4

Филиппины

5.9

5.2

-0.6

3.4

4.4

1.8

4.4

Таиланд

5.9

-1.4

-10.5

4.4

4.8

2.2

5.3



Источник: Key Indicators for Asia and the Pacific 2008. ADB. Manila, 2008. P. 146.

Таблица 4. Норма накопления в странах "пятерки", %

 

1996

1997

1998

1999

2000

2001

2002

Индонезия

30.7

31.8

16.8

11.4

22.0

22.0

21.4

Республика Корея

38.9

36.0

25.0

29.1

31.0

29.3

29.1

Малайзия

41.5

43.0

26.7

2.4

26.9

24.4

24.8

Филиппины

24.0

24.8

20.3

18.8

21.2

19.0

17.7

Таиланд

41.8

33.7

20.4

20.5

22.8

24.1

23.8



Источник: Key Indicators for Asia and the Pacific 2008. ADB. Manila, 2008. P. 146.

стр. 83

Азии демонстрировала восходящее движение. Так, она неуклонно росла в Малайзии, в 1997 г. достигнув рекордного уровня в 43% (правда, в 1999 г. она упала до 22%). В Индонезии норма накопления за те же годы сократилась с 32 до 22%. В Таиланде валютно-финансовый кризис также прервал длительный инвестиционный бум. Доля инвестиций в ВВП снизилась там с 42% в 1996 г. до 20% в 1998 г. В Республике Корея норма накопления в этот период сжалась с 39 до 25%.

Для предотвращения негативного воздействия финансовых неурядиц на реальный сектор государства обычно снижают процентную ставку и принимают другие меры, включающие даже прекращение обмена национальной валюты по счетам движения капитала. Но гораздо чаще (обычно под нажимом МВФ) производится девальвация национальной валюты. В результате существенно сокращается объем ВВП в пересчете по валютному курсу. К тому же происходит значительный отлив капитала, часто в результате спекуляций.

"Выгодной спекуляцию делают деньги, поступающие из казны государств, поддерживаемых МВФ... В целом спекулянты выигрывают сумму, равную потерям государства. В этом смысле именно МВФ держит на плаву спекулятивный бизнес", - отмечает Дж. Стиглиц и, продолжая эту мысль, пишет: "Те миллиарды долларов, которые он (МВФ. - Авт.) предоставляет, используются для поддержки валютных курсов в течение короткого времени на явно неустойчивых уровнях. За это время иностранцы и местные богатые успевают вывести свои деньги из страны на более выгодных для себя условиях... Миллиарды долларов уходили на выплату иностранным кредиторам даже тогда, когда долг являлся частным... Получалась фактическая национализация частных обязательств. Во время азиатского кризиса это было выгодно только американским и европейским кредиторам"1.

Данные табл. 1 - 3 хорошо иллюстрируют тот факт, что модернизация и высокие темпы роста недостижимы без сравнительно высокой нормы накопления. Для начала она должна достигать 25 - 30%). Снижение показателя может быть связано с завершением фазы индустриализации (Малайзия), началом активного вывоза капитала за рубеж. Негативную роль играют и другие внешние и внутренние причины, тормозящие ход модернизации. Однако, говоря в целом и учитывая огромный экономический массив Китая и Индии, можно с уверенностью утверждать, что с окончанием кризиса 1997 - 1998 гг. модернизация и индустриализация в странах Азии продолжились.

Статистические показатели позволяют рассчитать еще один важный макропоказатель. Это предельная (приростная) капиталоемкость - отношение нормы накопления к приросту ВВП. Она показывает, какие инвестиции нужны для увеличения прироста ВВП на один процент или единицу стоимости. В мировой экономике, взятой в целом, предельная капиталоемкость имеет в последние три десятилетия тенденцию к росту, главным образом по причине снижения темпов годового прироста ВВП (в развитых странах они снизились с 5% в 1961 - 1970 гг. до 2.2% в 1991- 2000 гг.). В результате в среднем по развитым странам приростная капиталоемкость составляла в начале XXI в. около 10, то есть увеличение ВВП на 1 долл. требовало 10 долл. капиталовложений - самый высокий показатель в истории этих стран.

В странах Азии указанное соотношение значительно ниже, не имеет выраженной тенденции к росту и свидетельствует о более высокой результативности капиталовложений в целом. Наиболее эффективными по этому показателю, по нашим расчетам, в первом пятилетии нынешнего века оказались: Казахстан (2.5), Пакистан (3.4), Филиппины (3.6), Узбекистан (4.0), Индия (4.1), Индонезия (4,2), КНР (4.4). Далее расположились Бангладеш (4.5), Вьетнам (4.6), Малайзия (5.0), Таиланд (5.2), Гонконг (5.5), Турция и Сингапур (по 5.7). Наибольших инвестиций прирост ВВП требовал в Шри-Ланке (6.0), Монголии (6.2), Иране (6.3), на Тайване (6.4) и в Республике Корея (6.7).

Осенью 2008 г. в КНР принят гигантский инвестиционный план. Он имеет отчетливо выраженный антикризисный характер уже потому, что во главу угла поставлены интересы реального сектора и занятости. Только на финансирование железнодорожного транспорта на 2009 - 2010 гг. выделена сумма, эквивалентная 300 млрд. долл. О завершении модернизации речь, естественно, не идет.

ЗАВЕРШЕНИЕ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИИ?

Окажут ли нынешние потрясения на западных финансовых рынках негативное воздействие на объем и качество накопления в странах Азии? Данный вопрос, естественно, волнует не только тамошних экономистов. Можно без преувеличения сказать, что сама современная организация экономической жизни на планете вызвала шквал вопросов. Рушатся, казалось бы, незыблемые истины, с особой остротой обнажается конфликт


1 Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. М., 2003. С. 126.

стр. 84

между финансовым сектором и реальным хозяйством. Как выходить из кризиса? Какие принимать меры, что делать с колоссальными обвалами цен на фондовых и товарных биржах? Кого выручать - производителей реальных благ или финансистов?

Первое, что приходит в голову, - постараться по возможности смягчить последствия кризиса для тех, кто занят непосредственным обеспечением человечества самым необходимым. Важнее решительно переменить взгляд на вещи, чем подсчитывать убытки от кризиса, - экономика это не только добывание денег, но и - главным образом - производство доступных благ для населения. Хотя, конечно, одно не исключает другого, необходимо четко различать, где цель, а где средство. Только договорившись об этом, можно приступать к восстановительным и защитным мерам.

Свои варианты такого рода политики уже демонстрируют Китай и другие незападные государства, столкнувшиеся еще и с проблемой реализации избыточных резервов так называемых твердых валют. Многие из принимаемых мер нацелены на стимулирование производства или имеют явно антиинфляционный характер. Приведем примеры.

За счет резервов дополнительно капитализируются (получают дополнительные средства) госбанки, активно и под относительно низкий процент финансирующие производство, - с тем, чтобы этот процесс продолжался без ухудшения условий кредитования заемщиков. Для преодоления монополизма на рынке и снижения цен выкупаются частные торговые сети и целые отрасли производства с переводом их в госсобственность по принципу "ни прибыли, ни убытков". Субсидируются зарубежные приобретения крупных национальных компаний с обязательством последних сохранять или даже снижать уровень цен на внутреннем рынке. Из резервов же создаются государственные товарные фонды, позволяющие проводить товарные интервенции в случае резкого повышения цен на жизненно важные для населения товары.

После валютно-финансового кризиса в Юго-Восточной и Восточной Азии (ЮВВА) в 1997 - 1998 гг. выявилась высокая устойчивость по отношению к нему китайского хозяйства. Достаточно легко перенесла потрясения и индийская экономика. Это говорило о крупных сдвигах в соотношении сил на мировой арене. Изменились, причем весьма резко, и многие привычные представления о факторах, лежащих в основе хозяйственных успехов наций. Сдвиг в их понимании после кризиса зачастую больше напоминал возврат к ценностям прошлого, чем прорыв в будущее.

"Открытая экономика - это непременно такая экономика, в которой внутренние цены приближены к ценам мирового рынка. Открытая экономика предполагает также свободное перемещение не только товаров, но и услуг, капитала, рабочей силы... Мир движется в сторону открытых экономик. В этом направлении идут и страны Юго-Восточной и Восточной Азии", - отмечал в 1998 г. профессор С. А. Былиняк2. Однако развитие Китая в последнее десятилетие и особенно его нынешнее положение в мировом хозяйстве существенно отличаются от подобной траектории.

Эта страна, в отличие от своих восточноазиатских соседей, не вполне вписывается в известную схему о ступенчатом переносе извне специализированных трудоемких производственных стадий и процессов в следующие друг за другом волны "новоиндустриальности". В КНР преобладает ориентация на внутренний рынок, создание собственного производства с относительно замкнутым в национальных границах циклом. Кроме того, в ходе кризиса 1997 - 1998 гг. в тихоокеанской Азии серьезные изменения произошли в привычном разделении труда, связанном с особой ролью Японии, и в ходе, как казалось некоторым исследователям, неуклонной либерализации в АСЕАН. Между тем эти механизмы и тенденции вплоть до недавнего времени многими расценивались как важнейшие условия углубления международной кооперации во всем "интегрирующемся" Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Статистический материал не подтверждает и расхожего представления о стремительно растущих диспропорциях в экономическом развитии КНР3. Во-первых, остаются вполне конкурентоспособными так называемые старые экономические центры. Во-вторых, наметился ускоренный экономический рост в ряде внутренних провинций, а в некоторых прибрежных регионах переломилась долговременная тенденция к росту их доли в ВВП.

Китай в последние годы успешно переварил огромную массу предпринимательского капитала, сопоставимую с объемом, поступившим в остальные страны Юга, Востока и Латинской Америки вместе взятые. Освоение капитала в КНР значительно отличается от обычных схем: оно идет главным образом в форме greenfield investment (то есть строительства с нуля новых производствен-


2 Былиняк С. А. Адаптация к мировому хозяйству: опыт Азии и российские проблемы. М., 1998. С. 94.

3 См.: Салицкий А. М., Фисюков В. И. Китай и кризисы 90-х годов. М., 1999.

стр. 85

ных и прочих хозяйственных объектов). Совместное предпринимательство осуществляется при жестком контроле за предприятиями изнутри и извне; зарубежные инвестиции, в том числе в ходе локализации ("гочаньхуа" - модернизированный вариант "опоры на собственные силы"), как бы растворяются в народном хозяйстве гигантской страны. В нем прекращает "свободное перемещение" значительная часть капиталов и услуг, представленных мировой экономикой. Происходит их китаизация, адаптация к условиям КНР.

Вряд ли, говоря о взаимодействии Китая с мировой экономикой, нужно широко использовать термин "интеграция". Этот термин, скорее, характеризует связи КНР с Гонконгом и Макао (с которыми интеграция во многом состоялась), а если говорить о будущем, - возможно, с Тайванем (хотя здесь высокая степень интеграции двух хозяйств необязательна).

На глазах усиливается избирательность китайской экономики в отношении зарубежных прямых капиталовложений - в том числе из-за противодействия со стороны национальных предприятий Китая, а также совместных компаний, давно закрепившихся на местном рынке. Похоже, что нынешняя фаза взаимодействия с иностранным предпринимательским капиталом может быть охарактеризована как насыщение.

Кстати, отношение к новым прямым иностранным инвестициям меняется не только в Китае. Некоторые исследовательские организации еще в 1999 г. отметили нарастание по сравнению с предыдущим годом дискриминации в отношении иностранного предпринимательского капитала в большинстве стран и территорий ЮВВА, включая КНР, Тайвань и Гонконг. Лишь в Японии, Южной Корее и Таиланде наблюдалась противоположная тенденция4.

Не исключено, что подобные явления характеризуют и известную исчерпанность процесса интернационализации мирового хозяйства. Кстати, не вполне "иностранные" инвестиции из Гонконга в КНР правомерно вычесть из их общего объема, поступившего в развивающиеся и "переходные" страны. Тогда затухание глобализации по этому показателю станет еще рельефней.

Западные ТНК, возможно, уже не получают прежних прибылей в ходе интернационализации производства. Из-за разницы во внутристрановых базах цен они проигрывают национальным предприятиям там, где эта база находится на относительно низком уровне, и особенно, если последние располагают (а китайский случай особенно иллюстративен) относительно полным циклом производства. К тому же национальные производители (в том числе мелкие и средние) выигрывают на всевозможных субститутах, имитациях и подделках популярных международных марок. Поэтому не стоит исключать, что мир вскоре на время попрощается с риторикой о глобализации, морализацией принципов свободы торговли и т.п. Быть может, будет признано, что "зрелые" финансовые рынки перезрели, а более консервативные финансовые системы крупных развивающихся стран являются более здоровыми.

Интересно, что Китай по-прежнему мало втянут в мировые финансы. Не обнаруживает тенденции к сближению с уровнем развитых стран и внутренняя ценовая база страны, более того, еще в 1997 - 1999 гг. в КНР наблюдалось длительное снижение внутренних цен, а в дальнейшем инфляция была ниже, чем в США. Учитывая, что Китай представляет наиболее динамичную часть современного мирового хозяйства, перспективы роста последнего вновь приходится связывать с производством готовых изделий полностью внутри национальных хозяйств при возможном относительном усилении роли межотраслевых обменов на мировом рынке.

Характерная деталь - значительное снижение в экспорте КНР доли товаров, произведенных на давальческой (толлинговой) основе. С 57% в 2007 г. этот показатель снизился до 48% в первом полугодии 2008 г.

РОЛЬ ГОСУДАРСТВА

Стратегии развития и политика реформирования финансовой сферы в крупных государствах (Китай, Индия, отчасти Бразилия) следовали за естественными потребностями роста национальных производительных сил (а не мировой экономики в целом), а также сопровождались внимательным изучением опыта соседних стран (иначе они вряд ли были бы столь успешными). Поэтому можно предположить, что аналогичные стратегии станут еще популярнее, будут и дальше приводить к формированию в крупных странах относительно обособленных от мирового хозяйства комплексов с существенно иными ценовыми, потребительскими, структурными и внутрисистемными характеристиками. Возможно, это, в свою очередь, будет способствовать спаду глобализации, а очередной цикл мирового развития будет более ориентирован на внутренние рынки.

На сей счет применительно к развитым странам уже существует немало прогнозов, подкреп-


4 См.: Far Eastern Economic Review. 30.12.1999 - 06.01.2000. P. 110 - 111.

стр. 86

ленных эмпирикой наблюдений за ходом циклических процессов в мировой экономике, сменой экстравертных и интровертных стадий в политике отдельных стран. Стоит также упомянуть, что в последнее десятилетие всевозможные сценарии самообеспечения постоянно прорабатывались развитыми государствами.

Нарастает общность подходов крупных незападных стран к различным политическим и экономическим проблемам современного мира. В годы прошлого кризиса и преодоления его последствий во многих азиатских государствах широкое распространение, в частности, получили всевозможные экономические программы и отдельные мероприятия мобилизационного характера. Одни из них уже использовались на более ранних стадиях послевоенного хозяйственного развития, другие стали применяться впервые.

В новых условиях такие инструменты разрабатывались и вводились в действие с учетом изменившейся социальной структуры общества, его психологии, новых ценностных ориентации и современных возможностей средств коммуникации и массовой информации. Организовывались кампании мобилизации средств населения на отдельные цели, улучшение внешнего платежного баланса. Бюджеты пополнялись за счет взыскания недоимок по налогам за прошлые годы (Индия), шло "народное" погашение долгов крупнейших национальных производителей (Южная Корея), ускорялись общенациональные проекты в автомобилестроении (Малайзия, Индонезия) или приобретение акций местных предприятий с целью увеличения инвестиций, а также обязательной продажи руководителям всех уровней гособлигаций, выпущенных на цели развития (Китай). Такие кампании сопровождались разъяснением необходимости тех или иных ограничительных или непопулярных мер, крупных изменений в параметрах макрорегулирования.

Особое место заняли кампании "покупай отечественное", борьба с избыточным потреблением импортных предметов роскоши. Кроме того, на общенациональном, региональном и местном уровнях с помощью мобилизационных средств усиливались функционирующие на постоянной основе программы поддержки образования, здравоохранения, культуры, окружающей среды, репатриации квалифицированных кадров. Немалая роль отводилась связям с зарубежными диаспорами, использованию их возможностей. Большое распространение получили общественные работы, деятельность добровольческих организаций и т.д. Различного рода мобилизационные стратегии генерировались и на микроуровне. При значительной разнице в эффективности тех или иных мероприятий в отдельных странах посткризисный опыт был в целом удачным, оказав благоприятное воздействие на постепенное преодоление некоторых последствий кризиса - экономических, социальных и, что особенно важно, психологических.

Китай понемногу начинает индустриальное возрождение некоторых пространств за пределами своей территории. В ряд стран Африки уже переносятся производства, не вполне удовлетворяющие нынешнему уровню технической вооруженности его экономики. Впрочем, основными торговыми партнерами и рынками сбыта КНР остаются развитые страны. А взаимодействие с ними в силу значительных различий в уровнях внутренних цен пока никак не может складываться на основе теорий свободы торговли, сравнительных издержек и производных. В результате сохраняются все предпосылки для ведущей роли государства во внешнеэкономических связях страны.

Парадоксальность положения заключается в том, что усиление государственного вмешательства во внешнеэкономическую сферу, наблюдаемое теперь в Азии (да и не только в ней), удивительным образом оборачивается к еще одной выгоде Китая, сохранившего государственные монополии. Дело в том, что нарастание кризиса сбыта в мировом хозяйстве может привести к неожиданной ситуации: все более протекционистскому Западу будет противостоять все более "фритредерский" Китай; стратегическая инициатива свободы торговли и соответствующей риторики будет переходить и уже в ряде случаев переходит к нему. С другой стороны, стоит повторить, что КНР и раньше и теперь важнее защищать внутренний рынок, поскольку там более динамичный рост, чем в зарубежных странах.

Для других стран БРИК (Индии, России, Бразилии) успехи Китая в самообеспечении - вызов, заставляющий задуматься об оптимальной мере собственной вовлеченности в мировое хозяйство. Под вопросом оказывается целесообразность ряда пунктов в национальных стратегиях, включая высокую степень открытости внутренних финансовых рынков, низкий уровень государственного контроля над внешнеэкономическими связями, акцентированный упор на привлечение зарубежных инвестиций и постоянное улучшение инвестиционного климата.

Как представляется, в среднесрочной перспективе интересам России могла бы отвечать идея "умеренного изоляционизма" или "дозированного либерализма". Не противоречит такой стратегии и стимулирование коллективной опоры

стр. 87

на собственные силы в рамках двусторонних, многосторонних и региональных объединений, преимущественное внимание связям с Азией. В рамках ЕврАзЭС и ШОС необходимы особый упор на коллективные программы самообеспечения, в том числе стратегическими товарами - углеводородами, пресной водой, продовольствием, и по возможности ослабление воздействия на эту торговлю внешних ценовых шоков. Размеры хозяйств и, что самое главное, незавершенность индустриальной стадии эволюции в странах ШОС объективно способствуют сближению их подходов к основным проблемам современного мира.

Уход государства из внешнеэкономической сферы и широкое открытие внутреннего рынка России на рубеже 80 - 90-х годов стало, по справедливому мнению многих отечественных экспертов, одной из главных причин последовавшего затем упадка ее хозяйства. Соответственно вопрос о том, как сохранить целостность последнего и не допустить его превращения в просто пассивный придаток мировой экономики, заслуженно находится среди постоянно дискутируемых экономистами тем. С некоторой долей условности можно обозначить участников этой полемики как фритредеров и протекционистов. Отметим, что в последнее время позиции последних имеют тенденцию к усилению.

В этих условиях, быть может, стоит еще раз обратиться к китайскому внешнеэкономическому опыту последних трех десятилетий, прежде всего имея в виду механизмы обеспечения интересов отечественных производителей и защиты внутреннего рынка. Особенно важно для России резко повысить норму накопления: ведь в нынешнем веке, несмотря на значительный приток нефтедолларов и бурный рост капитализации на фондовом рынке, она не достигала и 20%.

При всех различиях в структурах экономики Россию и Китай объединяют необходимость высоких темпов обычного роста, то есть роста производства промышленной и сельскохозяйственной продукции, и достаточно туманная перспектива расширения сбыта в развитых странах. Вероятное усиление ориентации Китая на внутренний континентальный рынок выглядит мощным стимулом для двустороннего сотрудничества в будущем, которое может стать важным элементом возрождения производительных сил ряда регионов России, исторически формировавшихся в парадигме "освоения", "масштаба", "заделов на будущее" и т.п.

Стратегическое партнерство с Китаем останется пустым лозунгом без подведения под него адекватной хозяйственной базы, которая могла бы включать проработку мер по коллективному самообеспечению, совместное укрепление экономической и военной безопасности малых азиатских партнеров, повышение индивидуальной технологической самостоятельности, организацию разнообразных форм взаимодействия на многосторонней товарообменной (смешанной) основе. Напрашивается, в частности, мысль о возобновлении использования - на этот раз в отношениях с КНР, а возможно, и с другими азиатскими государствами - такого экономического инструмента, как специальная расчетная единица (переводной рубль или юань).

Помимо крупных межгосударственных программ, способствующих в том числе и внутренней территориально-экономической интеграции в обеих странах, помимо создания крупных совместных аналогов ТНК (например, в гражданском авиастроении, добывающей промышленности и т.д.), в сотрудничестве с Китаем можно было бы оживить и некоторые "архаичные" формы. В частности, в условиях низкой ликвидности в Азии может получить распространение хорошо знакомый нам бартер. Для этого уже существуют работающие организационные формы. Например, еще в 1997 г. в Гонконге создана фирма Pacific Barter (PB), занимающаяся обменом товарами и услугами на основе компьютерной сети. Для участников обменов предусмотрено начисление на счета условных долларов за поставку их продукции до появления интересующего их товара (если последнего нет в данный момент). Средний объем сделок - 25 тыс. долл. Среди клиентов РВ достаточно крупные компании, например, Acer (тайваньский производитель компьютеров), Hertz International и др.

Неплохое будущее у биржевой торговли товарами в рамках ШОС. И здесь КНР - явный лидер: достаточно заметить, что на 4 тыс. бирж, занятых только сельхозтоварами, приходится свыше 70% всей торговли ими.

Замеченный многими ведущими учеными рост в последнее время политических факторов в мировой экономике оказался выгодным Китаю, уделявшему им исключительно большое внимание. Яркой иллюстрацией приобретений, основанных на точном анализе международной обстановки, кропотливой и активной внешнеполитической деятельности, является восстановление китайского суверенитета над Гонконгом - крупнейшим и наиболее чисто выраженным постиндустриальным анклавом в Азии - с сохранением и даже усилением всех его информационно-маркетинговых и финансовых функций в хозяйстве КНР. В результате системность экономики страны

стр. 88

приобрела после 1997 г. еще более законченный вид.

Именно внешнеэкономический курс КНР, его своевременная корректировка после первых лет открытия в рамках общего уточнения обновленной парадигмы развития в середине 80-х годов обеспечили Пекину разветвленные, сравнительно дешевые и вдобавок постоянно расширяющиеся каналы получения реальных плодов глобализации.

Следует заметить, что глобализация не признается в китайской политике главным, исключительным или постоянно усиливающимся свойством современного западного мира. А вот технологический и информационный прогресс воспринимается в нынешнем Китае как одна из привычных черт развитых стран и, что существенно, как вполне достижимая стадия собственного развития. Значение научно-технических вопросов, проблем, связанных с передачей технологий и т.п., в течение последних 20 лет формально даже несколько убывало в диалогах Пекина с развитыми странами - по мере роста собственной технологической самостоятельности и практического освоения многообразных способов приобретения зарубежного технического опыта.

* * *

Китайский опыт четко показывает неправомерность или откровенно конъюнктурный характер тезиса о слабеющей экономической роли государства в ходе глобализации. Тенденция эта часто подается в преувеличенном виде, но она отнюдь не универсальна и охватывает лишь развитой мир (а куда больше - "переходные" страны), да и то с определенными оговорками в связи с регионализацией и частичным замещением национальных институтов региональными, наднациональными. В остальных же странах проблематичность полноценной для национальной экономики мирохозяйственной интеграции оставляет еще слишком много внешнеэкономических проблем, чтобы говорить об объективной потребности в ослаблении роли государства.

Кроме того, региональная интеграция, развернувшаяся в Азии и Латинской Америке, еще очень далека от завершения, испытывает сейчас огромные трудности, в свою очередь требуя от национальных правительств значительного вмешательства в ход событий. Регионализация в китайском случае (интеграция массива и территорий) отчетливо демонстрирует, сколь гигантская роль принадлежит в этом процессе государственной власти. С возможным затуханием глобализации в мирохозяйственной области и в других странах экономическая роль государства имеет и, вероятно, будет иметь тенденцию к усилению.

Стратегия самообеспечения в принципе вполне сочетаема с политикой интенсификации внешнеэкономических связей, с крупными научно-техническими и информационными приобретениями. Адаптация к внешнему рынку может при этом иметь большее значение, чем интеграция в него. Последняя для крупных стран, вероятно, уже не очень возможна в ближайшей перспективе, в том числе в связи с депрессивным состоянием мирового хозяйства в целом.

Ключевые слова: финансовый кризис, глобализация, интернационализация, накопление, модернизация, темпы роста, норма накопления, Япония, Китай, страны ЮВВА.


© biblio.uz

Permanent link to this publication:

https://biblio.uz/m/articles/view/ФИНАНСОВЫЕ-КРИЗИСЫ-И-НАКОПЛЕНИЕ-ОПЫТ-АЗИИ

Similar publications: LUzbekistan LWorld Y G


Publisher:

Ilmira AskarovaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblio.uz/Askarova

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В. Таций, ФИНАНСОВЫЕ КРИЗИСЫ И НАКОПЛЕНИЕ: ОПЫТ АЗИИ // Tashkent: Library of Uzbekistan (BIBLIO.UZ). Updated: 25.06.2024. URL: https://biblio.uz/m/articles/view/ФИНАНСОВЫЕ-КРИЗИСЫ-И-НАКОПЛЕНИЕ-ОПЫТ-АЗИИ (date of access: 20.07.2024).

Found source (search robot):


Publication author(s) - В. Таций:

В. Таций → other publications, search: Libmonster UzbekistanLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Ilmira Askarova
Tashkent, Uzbekistan
12 views rating
25.06.2024 (25 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
ХРАНЕНИЕ ДОКУМЕНТОВ И АРХИВНОЕ ДЕЛО В ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ
10 hours ago · From Ilmira Askarova
РОССИЯ-МОНГОЛИЯ: ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ
2 days ago · From Ilmira Askarova
ВОЕННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ КРЫМСКОГО ХАНСТВА В КОНЦЕ XV - НАЧАЛЕ XVII в.
2 days ago · From Ilmira Askarova
ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ТРУДЫ ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК В. Ф. ВАСИЛЬЕВА
3 days ago · From Ilmira Askarova

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

BIBLIO.UZ - Digital Library of Uzbekistan

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

ФИНАНСОВЫЕ КРИЗИСЫ И НАКОПЛЕНИЕ: ОПЫТ АЗИИ
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: UZ LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Digital Library of Uzbekistan ® All rights reserved.
2020-2024, BIBLIO.UZ is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Uzbekistan


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android