Научная жизнь. Конгрессы, конференции, симпозиумы.

С 5 по 9 июля 2003 г. в Институте стран Азии и Африки при МГУ проходила организованная кафедрой индийской филологии ИСАА Международная конференция по языкам и литературам стран Южной Азии - ICOSALL-5. Первая конференция по языкам Южной Азии ICOSAL-1 (International Conference on South Asian Languages) проводилась кафедрой индийской филологии ИСАА при МГУ в июле 1997 г. В ней наряду с отечественными участвовали известные американские, французские и индийские лингвисты. По материалам конференции в 1998 г. в издательстве МГУ был опубликован сборник "Вагбхарати". В него вместе со статьями участников конференции вошли работы известных лингвистов, которые по тем или иным причинам не смогли принять участия в работе ICOSAL-1.

На заключительном заседании конференции 1997 г. было принято решение сделать ICOSAL-1 "камерным" подобием SALA (South Asia Language Analysis) - ежегодной международной конференции, которая проводится в основном в США, иногда в Индии, начиная с 1978 г. Само название - ICOSAL - также было выбрано благодаря его созвучию с SALA. Последующие конференции (ICOSAL 2, 3, 4), посвященные лингвистическому исследованию индийских языков, проходили в Индии, соответственно в Патиале (Панджаб), Хайдарабаде (Андхра-прадеш) и Аннамалаинагаре (Тамилнад).

Перед проведением пятой конференции организаторы приняли решение расширить ее тематическую базу, и она вернулась в alma mater, на кафедру индийской филологии ИСАА при МГУ, в обновленном качестве: в отличие от предыдущих, тематику данной конференции составляли не только лингвистические, но и литературоведческие проблемы Южноазиатского субконтинента. Произошла и соответствующая модификация названия: конференция стала называться ICOSALL (International Conference of South Asian Languages and Literatures).

На торжественном открытии конференции присутствовали в качестве почетных гостей представители посольств трех сопредельных стран Южной Азии: советник Посольства Индии в России и директор Культурного центра им. Дж. Неру при Посольстве Сатбир Сингх; посол Непала в РФ Л. П. Шарма, и посол Шри-Ланки М. Б. Виджекун.

На состоявшейся затем общей сессии были прочитаны доклады трех иностранных участников конференции, посвященные проблемам теоретической, прикладной лингвистики и литературоведения. Х. Х. Хок (Иллинойский ун-т, Урбана- Шампейн, США) выступил с докладом "Южная Азия и тюркские языки: контакты в Средней Азии?" Предложенная в докладе гипо-

стр. 171

теза о межъязыковых контактах в Средней Азии в первые века новой эры имеет много общего с высказанной в 1976 г. известным лингвистом, почетным профессором Чикагского университета К. Масикой гипотезой о влиянии фонетических и грамматических систем тюркских языков на языки Южной Азии. В отличие от К. Масики, автор относит межъязыковые контакты к значительно более раннему периоду, т.е. к первым векам новой эры, когда интенсивно взаимодействовали индоарийский пракрит (гандхари), восточноиранские согдийский и сака, классический тибетский, тохарский и тюркские языки. В то время как К. Масика писал о тюркском влиянии на индоиранские языки, Х. Хок предполагает противоположное направление влияния. В докладе приводятся различные факты, которые могли бы подтвердить или опровергнуть как изложенную гипотезу, так и предположение о сходном, но независимом развитии синтаксически близких систем (с порядком SOV). В докладе Тедж К. Бхатиа (Сиракузский ун-т, Нью-Йорк, США) "Женщины как субъекты и объекты изображения в рекламе сельской Индии" были рассмотрены как лингвистические особенности текста рекламы, так и важные психолингвистические факторы, влияющие на восприятие рекламы в индийской деревне. Литературоведение на пленарном заседании представляла итальянская исследовательница Д. Росселла (Ун-ты Перуджи и Милана). Ее сообщение "Индийская любовная лирика как база данных для каталогизирования сюжетов, тем и персонажей" представляло собой презентацию компьютерной базы данных для изучения классической любовной лирики. На материале нескольких поэтических антологий, в том числе "Шатаки о любви" Амару (ок. IX в.), Д. Росселла создала каталог тем, мотивов, сюжетов, ситуаций, персонажей, наиболее часто встречающихся образов и поэтических украшений, который может быть использован в качестве поисковой системы и может служить базой для статистических изысканий (например, для выявления частотности определенного слова), а также позволяет до некоторой степени упростить и формализовать анализ отдельных стихотворений или стихотворных строк.

На конференции работали секции "Лингвистика" и "Литературоведение".

Лингвистическая секция провела 7 заседаний, на которых было прочитано 18 докладов. Большая их часть была посвящена актуальным проблемам морфологии и синтаксиса языков Южной Азии.

Теоретической основой совместного доклада Каши Вали (Сиракузский и Корнеллский унты, США) и О. Н. Коуля (Индийский ин-т лингвистических исслед., Дели, Индия), а также доклада Э. Дэвисон (Ун-т Айовы, США) послужила теория принципов и параметров и ее логическое продолжение - минималистская теория Н. Хомского.

Каши Вали и О. Н. Коуль в докладе "Двойное падежное маркирование в кашмирских посессивах: иной взгляд на проблему" рассмотрели проблему выбора интерпретационной схемы для кашмирских генетивно-послеложных определительных синтагм. Предлагавшееся в статье Дж. Пейна (1995) простое решение: посессивный послелог детерминирует выбор флексии в подчиненном имени, а образовавшаяся адъективно- посессивная синтагма синтаксически согласуется с определяемым, - авторами отвергается как "традиционное". Взамен используется модель на базе так называемых "фраз- детерминаторов", разработанная С. Абни для английского синтаксиса в 1987 г. По мнению авторов, подобное описание, отказывающее послелогам в согласовании как таковом, позволяет встроить кашмирские посессивы в более общую языковую теорию аргументно- адъюнктных единиц, способных к параметрическому варьированию (частным проявлением которого в данном случае и считается "традиционная" способность к синтаксическому согласованию у кашмирских посессивных послелогов).

Э. Дэвисон в докладе "Иерархическая структура и линейный порядок: соотносительные предложения в хинди/урду" рассмотрела структуру и семантику трех типов определительных придаточных предложений в хинди-урду, различающихся линейным порядком частей: определительные придаточные, предшествующие главному, следующие за ним и включенные в главное. В отличие от санскрита, где относительное и соотносительное предложения связаны сочинительной связью и относительное предложение допускает специальный вопрос к относительному местоимению, в хинди- урду относительное и соотносительное предложение связаны подчинительной связью, специальный вопрос может быть задан только к соотносительному местоимению главного предложения, но не к относительному местоимению определительного придаточного. С точки зрения коммуникативного синтаксиса относительное местоимение

стр. 172

придаточного предложения, предшествующего главному, обычно является топиком, соотносительное местоимение главного предложения - фокусом высказывания.

Доклад П. Хука (Мичиганский ун-т, США) и Синь-Синь лян (Ун-т Вирджинии, США) "Интенсивные глаголы в китайском и в индоарийских языках" продолжил тему языковых союзов, которым был посвящен прочитанный на пленарном заседании доклад Х. Хока. Так же, как и Х. Хок, авторы доклада опирались на труды К. Масики - классика в области ареальной лингвистики. Отсутствие интенсивных глаголов в китайском языке и в языках Юго-Восточной Азии послужило для К. Масики одним из аргументов в пользу выделения индотуранского языкового союза, в который были включены языки Южной и Центральной Азии, объединенные, помимо прочих общих черт, важной изоглоссой: употреблением в них так называемых "интенсивных глаголов". В 2001 г. К. Масика пересмотрел прежде выдвинутую гипотезу, так как обнаружил в китайском языке служебные элементы, чрезвычайно напоминающие интенсивные глаголы в языках Южной и Центральной Азии. В докладе рассматривались семантические и парадигматические характеристики сложных глаголов в китайском языке в сопоставлении с интенсивными глаголами в хинди как представителе индоарийских языков. Сопоставлялись такие характеристики сложных глаголов, как их продуктивность, частота употребления, факультативность употребления вспомогательного глагола, способность выражать значения, свойственные "фазовым" глаголам: "начинать", "переставать" и т.п., способность выражать волитивность, предпочтительное использование их в придаточных предложениях со значением "опасения" ("как бы не") и в ограничительных придаточных времени ("пока не"). В результате сопоставления сложных глаголов в китайском и в хинди авторы обнаружили набор параллелей в их употреблении, достаточный для того, чтобы согласиться с точкой зрения Масики: сложные глаголы не следует считать изоглоссой, отграничивающей индотуранский языковый союз, хотя сложные глаголы в китайском языке менее продуктивны и менее систематичны по сравнению с "интенсивными глаголами" в языках Южной и Центральной Азии.

К. Масика, к идеям которого снова и снова возвращались докладчики, прислал на конференцию текст своего доклада "Нарушения стандартного словопорядка SOV в телугу и других языках Индии", посвященный новым тенденциям в синаксическом развитии дравидийских языков в сопоставлении с индоарийскими языками Индии. Он показал, что в языках с порядком SOV существуют, как правило, две "фокусные" позиции: предглагольная (если фокусом является прямое дополнение) и позиция в конце предложения после глагола (в том случае, если фокусом становится подлежащее). В то время как в хинди и других индоарийских языках возможность помещения подлежащего в конечную позицию в предложении ограничивается разговорным языком, в основном диалогическими контекстами, в телугу изменение порядка SOV на OVS становится статистически преобладающим не только в разговорных диалогах, но и во многих нарративных текстах литературного языка.

Проблемам порядка слов был посвящен также гораздо более скромный по широте охвата исследуемого материала доклад Л. В. Хохловой (ИСАА) "Синтаксические особенности поэтических текстов на хинди". В нем отмечалось, что запреты на изменения порядка следования частей внутри именных и глагольных составляющих предложения, постулируемые Т. Моханан (1990; 1994) и Мириам Бат (1995) в качестве универсальных для хинди, являются универсальными лишь для прозаических текстов, но могут нарушаться в стихах. В стихотворных текстах не соблюдаются также существующие для прозы ограничения на список именных групп, которые могут контролировать деепричастие.

Доклады В. П. Липеровского (ИВ РАН) и А. А. Сигорского (МГИМО(У) МИД РФ) касались особенностей кодирования актантов и глагольного согласования в хинди и его диалектах. Первый докладчик рассматривал эти проблемы в синхронии, второй - в диахронической перспективе.

В докладе В. П. Липеровского "Некоторые аспекты маркирования актантов в современном брадже" говорилось об особенностях маркирования агенса и пациенса, а также о правилах глагольного согласования в шести базовых конструкциях, свойственных как литературному хинди, так и современному браджу: активно-субъектной, активно- объектной, активно-нейтральной, инактивно-объектной, инактивно-нейтральной и аффективно-объектной. Синтаксический анализ автора был основан на богатом лингвистическом материале, впервые введенном в научный оборот.

стр. 173

В докладе А. А. Сигорского "Падеж, залог и эргативность в истории хинди и его диалектов" описывалась эволюция падежной системы и история развития эргативной конструкции в западных и восточных диалектах хинди. Рассматривались также субъектные свойства агенса и пациенса в конструкциях с переходным глаголом в перфективных временах.

Доклад И. Т. Прокофьевой (МГИМО(У) МИД РФ) "Корреляции между глагольной семантикой и синтаксисом в современном бенгали" был посвящен анализу релевантных для бенгальского глагола компонентов синтаксической семантики. Автор выделил семь классов глаголов на основании различных комбинаций следующих типовых значений: переходность/непереходность, волитивность/инволитивность, эффективность/эффективность, предельность/непредельность. Были также описаны различные синтаксические свойства каждой из групп: способность к пассивизации, образованию каузативов, образованию модальных конструкций и генитивных конструкций с отглагольным существительным (герундием).

Проблемы грамматической семантики рассматривались в докладе Д. В. Сичинавы (МГУ) "Маркеры прошедшего времени в сантали (в типологической перспективе)". Он проанализировал особенности употребления трех показателей языка сантали (группа мунда), выражающих, согласно традиционным описаниям, значение "прошедшего времени". Было показано, что для двух из них характерно значение не просто "прошедшего времени", но "обозначение ситуации, неактуальной в настоящем". В контекстах, где семантика "разрыва" с настоящим специально не подчеркнута, эти показатели, как правило, не употребляются. Показатели подобного типа отмечены во многих языках мира; типологически хорошо известно и совмещение этих значений с плюсквамперфектным, а также со значением условного наклонения (и то, и другое имеет место в сантали). Третий показатель (аорист), согласно гипотезе Сичинавы, также первоначально имел схожий круг значений (некоторые из них реликтово сохраняются в современном языке).

Диахроническому исследованию морфологии и синтаксиса индоарийских языков был посвящен также доклад Л. Куликова (Ун-т Лейдена, Нидерланды) "Категории валентностных преобразований в древнем индоарийском в диахронической перспективе". В докладе рассматривалось разрушение в древнем индоарийском индоевропейского среднего залога, который был маркером пассива, антикаузатива, рефлексива и реципрока. Наиболее ранние ведийские тексты содержат только остатки исконной системы среднего залога, появляются специальные маркеры детранзитивации, такие как суффикс пассива -уб, рефлексивные местоимения tanuu, aatman и др. Одновременно с разрушением одних, древний индоарийский демонстрирует бурное развитие других категорий, таких как пассив с суффиксом -уб- или каузативы с суффиксом - ауа-.

Диахроническое исследование лексической семантики было представлено в совместном докладе Б. А. Захарьина иЛ. В. Хохловой (ИСАА) "Эволюция семантического поля "передвижение в пространстве" (глаголы со значением "падать" и "летать") в истории индоарийского". В нем были показаны пути развития комплекса соответствующих глагольных значений, начиная с ведийского и санскрита, через среднеиндийские языки к современным новоиндийским (хинди, панджаби, гуджарати). Отмечалось, в частности, что наиболее значительные преобразования коснулись рефлексов санскритского глагола pat- характеризовавшегося чрезвычайно широким спектром значений (от "летать" и "падать" до "скакать", "нестись" и т.п.) в древности. Этот глагол сохранил достаточно широкий спектр значений в гуджарати, однако утратил большую их часть, "передав" их другим глаголам - как предполагающим архаичные прототипы, так и новообразованным - в хинди и панджаби. Необходимо более тщательное исследование семантики глагольных лексем, однако данный предварительный анализ позволяет предположить, что санскрит входил в число языков, объединяющих "летать" и "падать". Однако для современных хинди, гуджарати и панджаби подобная типологическая отнесенность не значима, так как в глаголах этих языков значения "падать", "летать" и "прыгать", распределены по разным означающим.

Проблемы унификации терминологии при описании языков Южной Азии стали предметом обсуждения в докладах Дж. П. Димри (Хайдарабад) и О. Г. Улъциферова (МГИМО(У) МИД РФ).

Дж. П. Димри в докладе "Переопределение терминов Панини в грамматических работах по языку хинди" проанализировал использование терминов Панини sangyaa, sarvanaama, visesana, kriya и некоторых других в грамматиках современных индийских лингвистов и в грамматике хинди русского лингвиста С. М. Дымшица. Автор пришел к выводу, что в работах индийских

стр. 174

лингвистов термины Панини были переосмыслены в соответствии с латинской грамматической традицией, в грамматике С. М. Дымшица - в соответствии с русской. Дж. П. Димри предлагал вернуться к исконному значению терминов Панини.

О. Г. Ульциферов в докладе "Старые и новые концепции в грамматических описаниях хинди" предложил развернутую систему грамматических терминов для описания литературного хинди.

Помимо морфологии и синтаксиса, на конференции было представлено также социолингвистическое направление в исследовании языков Южной Азии.

О. М. Коуль (Индия) в докладе "Использование индийских языков администрацией Индии" проанализировал основные положения Конституции Индии и других официальных документов, касающихся статуса языков, а также реальную языковую политику в Индийской Республике. Основными причинами, мешающими, по мнению автора, перейти на местные языки в работе административного аппарата являются 1) искусственно созданная и поэтому с трудом внедряемая терминология на местных языках; 2) отсутствие стандартизации и унификации предлагаемой терминологии; 3) отсутствие координации между различными организациями, занимающимися выработкой терминологии.

А. Мукхерджи (Османийский ун-т, Хайдарабад, Индия) в докладе "Тендерное расслоение в ходе языкового существования и при языковых сдвигах" показал влияние пола говорящего на соотношение в его речевом репертуаре родного языка и языка, принятого в официальных сферах общения.

Два доклада, представленные на конференции, выходят за рамки чисто лингвистической проблематики и могут быть названы скорее "общефилологическими". Ю. В. Норманская (РГГУ) в докладе "Цветообозначения масти лошадей в Ригведе" отметила, что используемая при описании масти лошади гамма оттенков красного гораздо более детализирована в Ригведе, чем в современных европейских языках, в результате различные оттенки красного могут переводиться как синонимы на европейские языке. Между тем детальный анализ цветообозначения масти лошади необходим для адекватного понимания текста Ригведы, так как во многих случаях существует связь между богом и цветом масти принадлежащей ему лошади. П. В. Башарин (РГГУ) в докладе "К проблеме индийского влияния на термины раннего суфизма" доказывает несостоятельность распространенных отождествлений некоторых суфийских терминов с терминами, принятыми в различных философских школах Индии (суфийский термин гайр "инаковость" - с майей, термин фана "полное растворение в божественном Абсолюте" -с буддийской нирваной, термин навс "душа" - с атманом и др. Автор приходит к выводу об отсутствии регулярных заимствований из индийской традиции в суфизм и склонен согласиться с исследователями, предполагающими некий общий психосоматический механизм общения мистика с божеством как в экстатическом суфизме, так и в экстатических направлениях индийского мистицизма.

Единственный доклад, посвященный дравидским языкам, - "Синтаксическая глубина в классических тамильских поэмах", был прочитан французским лингвистом Ж. -Л. Шевийяром (CNRS, Париж). Он был посвящен анализу словосочетаний, представляющих различные виды атрибутивных конструкций, в которых определением могут быть имя, причастие, корень глагола. Докладчик сопровождал изложение примерами из древнетамильской поэтической антологии "Аханануру".

В работе литературоведческой секции приняли участие двенадцать человек, представлявших научные центры Индии, Италии, России, Бельгии и Израиля. Организаторы конференции намеренно не устанавливали никаких тематических рамок для секции "Литературы Южной Азии", будучи убежденными в том, что, несмотря на намечающуюся в мировой индологии тенденцию к узкоспециальному подходу к изучению литературы, ряд научных сообщений, тематически охватывающих литературы разных эпох, на разных языках Индии, представляют ценность для всех, кто интересуется словесностью региона. При этом на заседаниях удалось избежать эклектичности, поскольку заявленные доклады логичным образом образовали два крупных блока, которые можно было бы назвать "классическая литература древности и средневековья" и "проблемы изучения литератур нового времени и современности". И гости конференции, и многочисленные слушатели (специалисты-индологи, студенты) отмечали, что доклады демонстрировали высокий научный уровень участников, заседания проходили в доброжелательной атмосфере, располагавшей к оживленным обсуждениям.

стр. 175

Первый день работы секции литературоведения был посвящен вопросам изучения индийской литературы древности и средневековья. Утреннее заседание было открыто докладом Хеды Ясон (Израиль) "Раджастханский эпический цикл о Пабуджи: его жанровая природа, происхождение традиции и типологии". Исследовательница, специализирующаяся на изучении эпических и фольклорных традиций, осветила историю изучения эпического цикла о героических деяниях Пабуджи, что оказалось особенно ценным для русской аудитории, поскольку многочисленные героические сказания и фольклор народов Западной Индии на русском языке описывались крайне скупо. К сожалению, выступление ученой из Израиля оказалось единственным на конференции, в котором затрагивались богатейшая эпическая традиция Индии.

Далее время для докладов было предоставлено специалистам по классической литературе. Прозвучали выступления, в которых нашли отражения индийские эстетические концепции, - Ч. Пьеруччини (Ун-т Милана) "Два индийских мифа о происхождении живописи" и М. А. Русанова (ИСАА, РГГУ) "Представления о поэте и искусстве поэзии в поэме Вакпатираджи". Итальянская исследовательница проанализировали мифы, изложенные в текстах прикладного назначения - в древнем трактате по живописи "Читрасутра" (входящего в состав текста "Вишнудхармоттара- пураны") и трактате "Читралакшана" Нагнайджита. Она подчеркнула, что живопись, понимавшаяся древними индийцами как искусство, предназначенное для имитации жизни, вместе с тем имела конкретное практическое значение. М. А. Русанов исследовал вступительную часть к пракритской поэме "Гаудавахо" Вакпатираджи (VIII в.), в которой придворный поэт изложил свой взгляд на искусство поэзии: в поэме отражены его представления о поэтическом языке, о предмете поэзии, об авторе и о знатоке и ценителе поэзии.

Завершил первый день работы секции доклад А. М. Дубянского (ИСАА) "О фольклорных корнях некоторых тем древнетамильской любовной лирики". По его мнению, к решению проблемы происхождения пяти канонических тем классической тамильской поэзии можно подходить с разных сторон, но исследование их ритуальных и фольклорных истоков - один из наиболее перспективных аспектов их изучения. Именно с этой точки зрения А. М. Дубянский рассмотрел некоторые стихотворения, относящиеся к теме куриньджи, и показал, что становление этой темы связано с культом горного бога Муругана, и ритуальные гимны в его честь явились прототипом лирических стихотворений.

Следующий день в значительной степени был посвящен вопросам теории и истории североиндийской прозы нового времени и современности. Тон заседаний был задан докладом С. Д. Серебряного (РГГУ) "Роман в России и Индии: два случая переноса явления западной культуры на незападную культурную почву". Ученый продемонстрировал компаративистский подход к изучению литературы (который, кстати сказать, нашел продолжение и в выступлениях следующих докладчиков), представив историю зарождения романа в русской и индийских литературах как пример совпадения механизмов заимствования, встраивающийся в более общий контекст культурных параллелей типологического свойства. Доклад Т. А. Дубянской (ИСАА) "Два пути развития раннего романа на хинди" также затрагивал проблему зарождения жанра, однако в нем рассматривались вопросы истории романа в более узких рамках. На примере романов Шринивасдаса "Парикшагуру" и Д. Кхатри "Чандраканта" были продемонстрированы две параллельные и одинаково перспективные тенденции развития прозы хинди в конце XIX -начале XX в.

К. Эверерт, специалист по литературе хинди из Бельгии, обратила внимание слушателей на историю создания хиндиязычной и урдуязычной версий рассказа Премчанда "Мановритти"/"Апна-апна кхаял" (доклад был назван: "Два заглавия, почти одна история"). По ее мнению, расхождения между двумя вариантами окончания одного рассказа незначительны только на первый взгляд, они лежат не только в области лексики и стиля, но отражают разницу в идеологическом подходе писателя к материалу.

Роли идеологической подоплеки в создании литературного произведения было посвящено и сообщение ученого из Индии Хариша Триведи - "Националистическая политика в литературе хинди: зигзаги либерализма против узкого левого пути". Он рассказал о мировоззренческом конфликте, лежащем в основе романа Бхагватичарана Вармы "Кривые дорожки" (1946), и сопоставил это произведение с романом-"продолжением" "Прямой и верный путь" Рангея Рагхавы. Завершая серию докладов о прозе XIX-XX вв., на конференции выступил индийский писатель Абдулла Бисмилла (в настоящее время сотрудник Центра индийской культуры им.

стр. 176

Дж. Неру при Посольстве Индии в Москве). Его точка зрения на перспективы развития современной прозы на хинди и урду была особенно интересна тем, что в его лице соединились популярный, активно работающий автор и аналитик, исследователь литературы.

О современной индийской литературе говорил еще один ученый из Индии - Вишванатх Прасад Тивари. Его сообщение было посвящено сопоставительному анализу течений в поэзии хинди.

"Что делает индийца индийцем?" - так озаглавила свой доклад Г. В. Стрелкова (ИСАА). Она рассмотрела проблему, которая находит отражение во всех жанрах индийской литературы последних десятилетий, а именно: использование элементов классической литературы (в первую очередь сюжетов, образов персонажей) в творчестве современных авторов. На материале рассказов К. Б. Вайда, драм Д. Бхарати и Н. К. Ачарьи исследовательница показала, что единое культурное наследие, принадлежность к одной традиции становятся важнейшим фактором самоидентификации индийцев, обеспечивают преемственность индийской культуры с глубокой древности до наших дней.

На заключительной общей сессии конференции были подведены итоги ее работы и обсуждалась тематика будущих конференций ICOSALL.

Permanent link to this publication: