Санта-Клаус в постсоветских странах: битва под ёлкой

На постсоветском пространстве декабрь — это не просто время праздников, а поле культурной битвы. Под украшенными ёлками сталкиваются два зимних волшебника: привычный с детства Дед Мороз в длинной шубе и западный Санта-Клаус в коротком красном полушубке. Эта «битва под ёлкой» — не столько о подарках, сколько о том, чьи культурные коды окажутся сильнее: советские, славянские или глобальные западные. В каждой стране этот спор идёт по-своему, и результат порой оказывается неожиданным.

Дед Мороз против Санты: не просто разные шубы

Внешне эти два персонажа могут показаться близнецами, но между ними — культурная пропасть. Дед Мороз, чей образ уходит корнями в славянскую мифологию (Мороз, Морозко, Трескун), изначально был суровым духом зимы, способным и наградить, и заморозить насмерть. Его современный облик сформировался под влиянием советской власти, которая в 1930-х годах реабилитировала праздник, но сделала его светским. У Деда Мороза есть внучка Снегурочка, он ходит с посохом, ездит на тройке лошадей и часто вручает подарки лично на детских утренниках.

Санта-Клаус, чьё имя происходит от святого Николая, был «американизирован» в XIX–XX веках. Он пухлый, весёлый, живёт в Лапландии с оленями, летает на санях и тайком пробирается в дома через дымоход. Его образ тесно связан с коммерцией и западной поп-культурой. Если Дед Мороз — это «строгий, но добрый» дедушка, то Санта — «весёлый и щедрый» старик.

Россия и Беларусь: Дед Мороз удерживает позиции

В России и Беларуси Дед Мороз остаётся доминирующей фигурой. Исследования показывают, что Санта-Клаус здесь в десять раз менее популярен, чем в англосаксонском мире. Однако в крупных городах, особенно в Москве, популярность Санты растёт: по данным за 2022 год, в столице его индекс популярности (93) превышал индекс Деда Мороза (66). Это объясняется влиянием глобальной культуры, рекламы и коммерции.

В Беларуси ситуация иная. Здесь Санта-Клаус не имеет такого влияния, а популярность Деда Мороза стабильна и не зависит от региона. Более того, в белорусской мифологии существует свой древний персонаж — Зюзя, бог зимы, которого иногда называют «полесским Дедом Морозом» или даже конкурентом русского Деда Мороза и Санты. Однако в массовой культуре Зюзя пока не вытеснил привычного Деда Мороза.

Украина

Украина — самый яркий пример культурного противостояния. Здесь «битва под ёлкой» идёт особенно остро, и её исход зависит от региона. На западе страны, особенно в Ивано-Франковской, Закарпатской и Львовской областях, популярность Санта-Клауса (или Святого Николая) значительно выше, чем Деда Мороза. В то же время на востоке и юге индекс Деда Мороза остаётся высоким.

Эта поляризация отражает более широкие процессы поиска национальной идентичности. Для многих украинцев Дед Мороз ассоциируется с советским прошлым. Однако, как отмечают исследователи, этот процесс не является однородным, и в разных регионах он идёт с разной скоростью.

Молдова: Мош Крэчун — «брат» Деда Мороза

В Молдове западный Санта-Клаус не прижился так, как в Украине. Здесь его место занимает Мош Крэчун («Старик Рождество») — персонаж с национальным колоритом. В советское время он был почти забыт, но после обретения независимости вернулся. Мош Крэчун носит шапку-кушму, бардовый халат с мехом и постолы, а подарки разносит в национальной двойной сумке. Его сопровождает Алба ка Зэпадэ («Белоснежка»), аналог Снегурочки. Таким образом, Молдова сохранила своего «Деда Мороза», но с уникальными национальными чертами, противопоставив его и советскому образу, и западному Санте.

Страны Балтии: свои «Санты» и «Деды»

В Литве, Латвии и Эстонии западные традиции укоренены сильнее, но и здесь есть свои особенности. В Литве традиционного дарителя подарков называют Калėда (Kalėda), по имени праздника Калėдос. В межвоенный период он напоминал Санта-Клауса, но с литовским именем. В Эстонии современный Йыулувана (Jõuluvana) также имеет свои корни: в старину он был более суровым персонажем, который не столько дарил подарки, сколько проверял, помнят ли дети библейские стихи. Сегодня же эстонский Санта мало чем отличается от западного, но сохраняет национальное имя.

Кавказ: Шахта Баба, Товлис Папа и Дзмер Папи

На Кавказе западный Санта-Клаус не получил широкого распространения, уступив место местным «Дедам Морозам». В Азербайджане это Шахта Баба (Şaxta Baba, «Дед Мороз»), который часто изображается в голубой шубе, а его спутницу зовут Гаргыз (Qarqız, «Снегурочка»). В Грузии — Товлис Папа (Tovlis Papa, «Снежный дед»), а в Армении — Дзмер Папи (Dzmer Papi, «Зимний дед») или Кагhand Папи (Kaghand Papi). Эти персонажи выполняют ту же функцию, что и Дед Мороз, но имеют свои национальные имена и иногда — отличия в одежде. Санта-Клаус здесь воспринимается скорее как иностранный гость, чем как замена традиционному герою.

Центральная Азия: Аяз Ата и его «молодая» история

В Казахстане и Кыргызстане главный зимний волшебник — Аяз Ата («Дед Мороз»). Его образ был создан уже в постсоветское время, после обретения независимости. До этого он полностью копировал советского Деда Мороза. Сегодня Аяз Ата имеет свою спутницу — Акшакар («Белая красавица»), которая заменила Снегурочку. Он носит длинную шубу, шапку и валенки, а в руках держит волшебный посох. В Узбекистане аналогичный персонаж известен как Корбобо (Qorbobo), а в Таджикистане — Бобои Барфи («Снежный дед»).

Интересно, что в Центральной Азии, где ислам является доминирующей религией, Новый год (и его персонажи) остаётся светским праздником. Однако консервативные мусульманские группы иногда критикуют его как «чуждый» или «языческий». Тем не менее, Аяз Ата и его коллеги прочно вошли в культурный ландшафт региона.

Заключение: не битва, а сосуществование

«Битва под ёлкой» между Дедом Морозом и Санта-Клаусом на постсоветском пространстве — это не столько противостояние, сколько сложный процесс культурной адаптации. В одних странах (Россия, Беларусь, Молдова, Кавказ) традиционные «Деды» удерживают позиции, иногда приобретая новые национальные черты. В других (например, страны Балтии) западный Санта-Клаус (или его местные аналоги) активно теснит советское наследие. А в Центральной Азии появились собственные «молодые» волшебники, которые сочетают в себе черты и Деда Мороза, и местных традиций.

Этот процесс показывает, что культура не стоит на месте. Образы зимних дарителей меняются, адаптируются и даже рождаются заново. И, возможно, в этом и есть главное чудо: независимо от того, как зовут волшебника и какую он носит шубу, он продолжает приносить детям радость и веру в сказку.
© biblio.uz

Постоянный адрес данной публикации: